Бракованный Тесак - Аля Миронова Страница 3

Потому что сразу же возникает проблема: найти годный ужастик, который недавно вышел.

Сначала занимаюсь серфингом на просторах глобальной сети Интернет. Затем целенаправленно рыщу по каталогам книжных магазинов и тут же сравниваю с отзывами.

В итоге, заказываю практически наугад, выбирая исключительно по обложке, которая сама жуткая.

Так, минус одна проблема. Осталось решить еще две: что надеть, чтобы не привлекать лишнее мужское внимание, и при этом, в глазах присутствующих дам не выглядеть жалкой. И вторая: звать ли с собой на праздник к первому бывшему мужу кого-то из последующих или пойти одной?

Утро нового дня начинается совсем не с кофе. Меня будят истошные вопли чудаковатой (мягко выражаясь) соседки, которая барабанит мне в дверь, минуя дверной звонок, и голосит на весь подъезд, что я — убийца.

Натягиваю халат и неторопливо иду разбираться. Я еще по голосу поняла, что ждет меня кара в виде Агриппины Филимоновны, которая возненавидела меня еще в момент моего переезда в бабушкину квартиру. Тогда у меня еще и мужа не было. А потом последовательно они стали сменять друг друга, а я же оказалась девушкой легкого поведения. И плевать все хотели на мои штампы в паспорте, ведь Моня брехать не станет.

И вот сейчас, когда я слышу этот “приятнейший” голос у порога моего убежища, радости, мягко говоря, не испытываю ни на грамм.

Распахиваю дверь и вижу целое столпотворение. Приплыли.

— Вот и она, гадина! — едва ли не кидается на меня соседка. — Живодерка! Убийца!

Присутствующие зрители подхватывают.

— Агриппина Филимоновна, какие бы ужасы вам не приснились ночью, я здесь ни при чем, — уныло отвечаю, понимая, что быстро эту историю не разрулить явно.

— Да как ты смеешь издеваться над старой больной женщиной, вертихвостка?! — началось… Бабка, как обычно, сейчас будет распыляться про свои заслуги и мой аморальный образ жизни. — Я ветеран труда, а ты — подстилка бесхребетная! На работу не ходишь, любовники содержат. Ладно! Мы тебя всем домом терпим, потому что бабушка твоя была Человеком! Но убить мою Мусю… Тварь!

Хочу спросить про какую-то там Пусю, как взгляд цепляется за обездвиженное тело кошки на моем придверном половичке. Зашибись.

— Уберите это немедленно! — вскрикиваю, показывая на пол. Терпеть не могу кошек.

— Закрой свой рот, паршивка! — замахивается на меня соседка, но удара не следует. — Сейчас полиция приедет и тебя в тюрьму посадят, убийца! Убила мою Мусеньку!

А… Так речь о кошке была… У Мони их штук десять, наверное. Мы неоднократно ругались по этому поводу, потому что я не могу на балконе открыть окно, как ко мне приходят незваные гости.

— Все соседи знают, что ты моих пушистиков ненавидела! Душегубка треклятая! Живодерка!

Не в силах больше слушать этот бред, захлопываю дверь, запираясь на все замки.

Затем приходится еще и балкон закрыть, чтобы не слышать вопли.

Иду в душ, в надежде смыть с себя утренние события, словно дурной сон. Ну какой нормальный полицейский приедет по вызову сумасшедшей? Никакой.

Однако, стоит лишь потокам горячей воды начать согревать мою кожу, как раздается настойчивый звонок в дверь.

— Откройте, полиция! — звучит следом.

Нашелся, все-таки, неадекватный… Небось, кошатник какой приперся. Супер. И что теперь делать? Звонить Виталику не хочется, хотя он и служит в полиции. Просто не считаю, что бывший муж номер два должен решать мои текущие проблемы.

Ладно. В конце концов, ну что они мне сделают?! Пусть еще поганая Филимоновна докажет, что я хоть в чем-то виновата. Однако, если ситуация выйдет из-под контроля, то я непременно позвоню Савину. Заодно, в качестве компенсации, можно будет его пригласить выпить, например, в бар “Эго” субботним вечером…

Натягивая банный халат прямо на мокрое тело, и, оставляя после себя лужи, шлепаю босыми ногами открывать дверь. И мягко говоря, охреневаю окончательно. Видимо, день сегодня не мой. Может, Меркурий какой ретроградный?

— Гражданка Стечкина, здравия желаю, — первым начинает разговор Виталик. — На вас поступило заявление от гражданки Тонких о жестоком обращении с животными. Мы можем поговорить?

Вдруг ловлю себя на том, что стою с открытым ртом, удивленно взирая на Савина, его юного коллегу, и еще большее сборище странно притихших соседей. Захлопываю свою варежку и киваю, делая шаг в сторону.

— Опроси соседей, — дает наставление бывший муж номер два, перед тем, как войти ко мне в квартиру и отделить нас от толпы моей металлической дверью.

Мы, наконец, остаемся практически в тишине. Виталик, недолго думая, наклоняется и чмокает меня во влажную в щеку.

— Ну привет, Виталинка, — добродушно улыбается. — Готов выслушать за чашкой кофе, как ты докатилась до такой жизни.

— Вот и мне интересно, — фыркаю и разворачиваюсь в сторону кухни. А может все и не так уж и плохо.

Без суеты накрываю на стол, потому что знаю, что в силу своей профессии, Савин мельтешение не любит.

— Тебе как обычно? — спрашиваю, подразумевая кофе, естественно.

— А ты предпочтения всех бывших помнишь? — каждый раз подкусывает мой номер два.

— Их, то бишь вас, у меня всего-то трое, — отмахиваюсь и делаю на свое усмотрение: капучино без сахара, но с карамельным сиропом. Пожалуй, покупка кофе-машины — одно из лучших моих приобретений в жизни. И дело не в том, что я так сильно люблю кофе, просто этот аппарат умеет практически всё, что угодно.

Поэтому, поставив чашку с ароматным напитком перед капитаном, себе “оформляю” горячий шоколад. Под бутерброды с сыром — самое то.

Савин же, без стеснения, уплетает блины с творогом. Спасибо тебе, кулинария в соседнем доме, за хлеб наш насущный. Потому что готовить на себя — одинешеньку мне лень.

Мы спокойно, очевидно, завтракаем и разговариваем ни о чем.

— Надо тебя замуж выдавать, Стечкина, — с набитым ртом бубнит Виталик. — А то совсем от рук отбилась, опустилась до душегубства.

У меня едва ли не идет носом горячий напиток. Дурака кусок! Хотя, пожалуй, именно своей языкастостью, несколько черным юмором, меня и зацепил в свое время Савин. И да, о том, как сильно я не люблю кошек, он знает.

Мы познакомились при очень схожих обстоятельствах. Только в тот раз Тонких утверждала, что я подожгла ее газеты в почтовом ящике.

На моем пороге появился молодой участковый — лейтенант Савин. Очень привлекательный мужчина двадцати пяти лет. Я же второй год страдала после развода с Анисимовым, а тут еще и соседка бесконечно делала мне нервы.

Виталик, также, за чашкой кофе, много юморил, советовал не принимать ничего до головы и обещал решить все проблемы. Через неделю пришел с цветами, по гражданке. А еще