Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс Страница 3

— Конечно, мам, — без энтузиазма отвечаю я.

Не потому, что мне не нравится присматривать за Джонни, нет, он для меня всё. А потому, что он, как будто, не ее сын. Я знаю об этом все. Я практически сама себя воспитала, но у Джонни есть физические недостатки. Он родился с обмотанной вокруг шеи пуповиной, и в результате у него церебральный паралич и еще несколько проблем. Она ему нужна. Но мама только две недели назад вернулась с Карибских островов, а теперь уезжает с моим отчимом в Египет еще на две недели.

Она не обращает внимания на мой тон, или ей просто все равно, потому что ее уже и след простыл. Я бросаю губку и иду в дом посмотреть, как дела у Джонни. Он сидит, скрестив ноги, и смотрит сериал «Электрическая компания». Он подпрыгивает вверх-вниз и двигает здоровой рукой в такт пению Easy Reader. Джонни шевелит губами, но ничего не произносит. Он почти полностью немой. Иногда, когда он злится или в приподнятом настроении, из его горла вырываются бессвязные звуки, но по большей части он молчит. («Электрическая компания» — американский сериал для детей от 7 до 10 лет, был разработан, чтобы учить их основам чтения — Прим. пер.)

— Джонни. Я мою машину на улице. Хочешь мне помочь?

Он либо игнорирует меня, либо слишком увлечен сериалом, чтобы меня услышать.

— Эй, — говорю я, встав перед ним, чтобы загородить ему обзор. — Ты слышал меня, милый?

Он наклоняется в сторону, чтобы смотреть мимо моих ног. Очевидно, что я досадная помеха.

— Ладно. Что ж, если тебе что-нибудь понадобится, я буду снаружи. Хорошо?

Джонни кивает, не глядя мне в глаза, все еще раскачиваясь в такт песне. Я ерошу ему волосы, отодвигаю занавеску, чтобы смотреть в гостиную с улицы, и возвращаюсь к выходу.

Тут страшная жара, и, когда я опускаю губку в ведро, прохладная мыльная вода кажется спасением для моих пылающих на солнце рук. Я включаю свое маленькое радио и ловлю песню Донны Саммер, которая уже на середине.

И вот тогда я это чувствую. Что за мной наблюдают.

Это молниеносное и несомненное ощущение. Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к улице. Сегодня обычный пятничный день. Дальше по улице играют дети, несколько человек подстригают газон, но мое внимание привлекает темная машина. Она медленно проезжает мимо, водительской стороной ко мне. Окно затонировано и открыто ровно настолько, что мне видны только глаза водителя. И хотя он далеко, они очень яркие. На самом деле, я никогда в жизни не видела таких ярких бирюзовых глаз. Это не первый раз, когда у меня возникает такое чувство. И это дежавю подсказывает мне, что, возможно, я не в первый раз вижу эти глаза. Я не отворачиваюсь. Вместо этого я встречаюсь с ним взглядом, пытаясь на них сфокусироваться. У меня сводит желудок от смеси беспокойства и возбуждения. Такие глаза могут быть только частью чего-то прекрасного. И все же это не должно иметь для меня значения. Мне следует посмеиваться над любым, кто проявляет ко мне интерес, особенно таким образом. Я уже занята. И выше случайных зевак.

Хотя в нем есть что-то еще, что-то очень знакомое, но машина уже слишком далеко, чтобы в этом убедиться. Несколько дней назад я готовилась к контрольной в библиотеке, и когда искала книги по сестринскому делу на тихом подвальном этаже, мною овладело то же самое чувство. Я достала с полки книгу и ахнула, увидев с другой стороны пару глаз. Они смотрели на меня и были такими же ясными, как и эти, с отчетливым признаком: в левом глазу виднелось золотисто-коричневое пятнышко. В таких ясных глазах — будто чистейшая вода на пляже, такая, что видно ноги — золотисто-коричневый цвет сверкает, как сусальное золото. Как только я заметила эти вглядывающиеся сквозь бесконечные ряды книг глаза, они исчезли. Меня пробрал озноб, и я тихонько подошла, чтобы заглянуть на его сторону полок, но там никого не оказалась. Я даже не слышала его шагов. Он был таким бесшумным, что я даже подумала, а не привиделся ли он мне из-за предшествовавших этой встрече бессонных ночей учебы.

Это те же самые глаза? Этого не может быть. Прежде чем я успеваю определить что-либо еще, окно закрывается, и находящаяся уже на приличном расстоянии темная машина поворачивает.

Я смотрю, как она отъезжает, борясь с этим новым для меня чувством паранойи. Я нервничаю. У меня есть школа медсестер, работа, парень и забота о Джонни. Это просто проявляющий себя разными способами стресс. Я думаю о том, чтобы выложить все матери или своему парню Картеру, но что я скажу? Что в библиотеке я встретилась взглядом с обладателем завораживающих глаз? Что какой-то парень проезжал мимо и таращился на то, как я мою машину в лифчике и обрезанных шортах? Похоже на обычные будни любой хотя бы немного привлекательной женщины.

Но в этой паранойе было нечто большее. Что-то, в чем я бы до конца не призналась даже самой себе, не то чтобы рассказать об этом Картеру или своей матери. Это ощущение беспокойства смешивалось с чем-то более глубоким — сильным чувством желанности. Не с тем чувством отвращения, которое я испытываю, когда какой-нибудь парень улюлюкает мне в след или пытается меня охмурить, а тихое вожделение. Я так долго была с Картером, что уже забыла, каково играть в эту игру. Наслаждаться этими взглядами мужчин, которые задерживаются на мне немного дольше, чем следовало. Я стала к ним невосприимчивой, отключила свою сексуальность для всех на свете, кроме моего давнего надежного парня.

Только не в этот раз. На этот раз я не смогла подавить любопытство. Интересно, если бы мужчина, которого я видела или думала, что видела в библиотеке, подошел к книжным полкам с моей стороны, было бы все остальное у него таким же ошеломляющим, как эти глаза? Толкнул бы он меня молча к книгам с такой силой, что они посыпались бы с полок? Прижал бы к себе и яростно трахал бы до тех пор, пока я не кончила, вырывая меня из рутины и обязательств, к которым я оказалась привязана? Пару раз я фантазировала об этих глазах, когда спала с Картером, просто чтобы помочь себе достичь оргазма. Мне нравились грязные мысли, запретные мысли. Чем они были запретнее,