Клянусь ненавидеть - Саша Кей Страница 3

Да кто ты такая, чтобы на меня так смотреть?

Ярость вскипает и несётся по венам.

Концерт ещё устраивает, будто её тут насилуют! Да я побрезгую даже пальцем у неё между ног потрогать.

А сучка-то ни хрена не ангелочек и жаждет моей крови, но какие-то жалкие царапки меня не остановят.

Я должен её проучить.

Заставить её признать, кто она на самом деле, и вышвырнуть отсюда.

В барабанных перепонках шарашит пульс, меня тянет скалиться, показать ей зубы, а может и вцепиться ими в развратный рот. Сожрать, задавить.

Бьётся в руках, я чувствую, как двигается её тело. Головой мотает, волосы хлещут меня по лицу.

Ненавижу, когда мне сопротивляются.

И кто? Тощий заморыш!

Блядь, хуй знает, до чего мы бы дошли, если бы не Кира.

Это я-то слетел с катушек?

Да. Может быть.

После того как сестра с утра пораньше устроила мне побудку и подняла грязный ил со дна моей души, я на взводе.

Просил же не рассказывать мне всю эту срань, которая здесь происходит. Я же не просто так свалил жить отдельно. Я сыт по горло. У меня в печёнках всё это сидит.

Ещё и репетиция пошла псу под хвост. Новый барабанщик определённо нарывался, и втащить ему мне зря не дали. Беснов нарисовался и встал между нами, на хуй он лезет, куда не надо?

Кровь до сих пор кипит, аж вены гудят. Даже два стакана старины Джонни Уолкера не смогли притупить желание уничтожать всё вокруг.

– Придурок! – сестра наскакивает сзади. Раздражает.

Я? Я придурок?

А она умная?

Усвистала куда-то, оставив брата непонятно с кем. А если бы эта дрянь его похитила? Она уже забыла, сколько раз нас пытались выкрасть ради выкупа?

Зато ныла в трубку. Приезжай, я не знаю, что делать с младенцем…

Кажется, ещё одно слово Киры, и всё станет хуже некуда.

– Моя однокурсница! – скулит она.

Поднимает крик Лёшка. Наверное, только когда он начинает плакать, до меня доходит смысл слов сестры.

Сука.

Не могу разжать руки. Я ещё не показал, кто здесь главный. Однокурсница или нет, она такая же, как все. Сначала строят из себя недотрог, а потом сами подсаживаются, запускают руки к ширинке. У меня вся память в телефоне забита номерами таких тёлок. Забываю вычищать.

Усилием воли выпускаю добычу, при этом меня раздирает странное чувство, будто я только что проиграл. Стерва даже вызывает немного уважения. Дралась всерьёз. Не понимала, идиотка, что я и половину силы не включил.

Но этот взгляд. Глаза из голубых стали мутно серыми от ненависти, и зрачок расширился, как у обдолбанной. Я уже готовлюсь отразить удар, но сопля смывается в толчок.

– Ты что творишь? – начинает душнить Кира. – Совсем, что ли, уже? Как мне Тае теперь в глаза смотреть?

Не хер ей в глаза смотреть.

Нет там ничего.

Все её подружки уже прошли через мою койку, им же она в глаза как-то смотрит. Поманить пальцем поласковее, и эта побежит.

Так что невелика потеря.

Сестра зудит, не переставая, и я, чтобы отвязаться от неё, забираю Лёшку и иду наверх. Пацан успокаивается не сразу. Я не особо талантливая няня, но мужик с мужиком всегда общий язык найдёт.

– Все бабы идиотки, да, брат? – я стараюсь на него не дышать алкогольными парами. Хотя, может, ему пофиг. Зато Лёшку устраивает ночник в моей старой комнате, он делает кружащееся звёздное небо, и, разглядывая мелькающие на потолке пятна, братишка лепечет какую-то шепелявую херотень, которую я не разбираю.

Услышав возню внизу, обкладываю товарища подушками так, чтобы не уполз. В последний раз, когда я его видел, ходил он так себе, но ползал шустро, а уж на заднице задом наперёд может с моим байком посоперничать.

– Вырастешь, я тебя научу на мотике ездить, – обещаю я и топаю вниз.

И сталкиваюсь взглядами с бешеной. В её глазах ненависть. Она словно соль на открытую рану. Нанесённые ей царапины начинают пульсировать, я буквально чувствую, как они вспухают. Зараза!

Только сейчас мне приходит в голову рассмотреть её как следует.

Смешно. Она всерьёз думала, что я её хочу?

Разве что губы… Да, они отлично смотрелись бы на моём члене.

Но я вижу, что от неё будут проблемы.

– Кир, дай ей денег…

Глава 4. Вик

– Знаете, что? Засуньте себе эти деньги в задницу, – выкрикивает она. – Больные!

Рывком открывает дверь, которую минуту назад отперла Кира, и, игнорируя сестру, вылетает с такой скоростью, что задевает каблуками за порог. Я жду, что загремит, расквасит нос, даже рефлекторно дёргаюсь в её сторону. Не знаю зачем. Не ловить же эту дрянь.

Но бешеная выравнивается, и я слышу, что она практически скатывается по лестнице бегом. Бля, ещё и тупенькая. Лифт же есть. Двадцать этажей будет шлёпать, лишь бы продемонстрировать оскорблённую невинность. Пусть валит.

Щека болит всё сильнее.

Кира зачем-то кричит вслед:

– Машина номер…

– Сами катайтесь на своём такси!

Оказывается, я спускаюсь к порогу в попытке расслышать, что там ещё она имеет сказать.

Сестра расстроенно захлопывает дверь, отрезая от меня затихающий дробный стук копыт этой кобылки.

– Ты совсем уже? Ты в курсе, что там темно? Как она домой доберётся? А если что-то случится?

– Эти фортели для показухи, – отмахиваюсь я.

– Что произошло? Ты мне можешь объяснить? Какого чёрта, ты лапал Таю? – толкает меня в грудь с каждым вопросом Кира.

– Никто её не лапал. На хер мне не упали такие, как она.

– Какие такие? – складывает сестра руки на груди.

– Ты её видела? Ночной мотылёк. И по образу жизни, и по виду, – мне уже надоел этот зудёж. Лёшка сверху опять подаёт голос.

Кира смотрит на меня так, как смотрела когда-то мама, когда я назло что-то делал. И от этого ещё паршивей.

– Ты наверно о себе очень высокого мнения, да? – цедит она. – Никто не может с тобой сравниться, правда? Ты, когда в зеркало смотришь, не слепнешь?

– Ага. Слепну. От собственной невъебенности, – и мотаю головой в сторону лестницы на второй этаж, где мелкий прибавляет децибелов. – Иди.

Кира проходит мимо меня, задевая плечом. Поднявшись на пару ступенек, она оборачивается:

– Иногда мне кажется, что я тебя ненавижу.