Незаконченные дела - Ребекка Яррос Страница 3

— В общем, да. Парень встречает девушку, они влюбляются, случается трагедия, кто-то умирает, — я пожала плечами, гордясь тем, что не чувствую жара на щеках, который мог бы выдать меня. — Добавьте сюда немного юридической драмы, немного неудовлетворительного, но поэтичного секса и, возможно, сцену на пляже, и у вас практически все получится. Если вам это по душе, вы не прогадаете с любой из этих книг.

— Неудовлетворительного? — брови напряглись, когда он посмотрел между книгами, потом снова на меня. — Не всегда кто-то умирает.

Видимо, он прочитал пару книг Харрисона.

— Хорошо, в восьмидесяти процентах случаев. Давайте, убедитесь сами, — предложила я.

— Вот почему его книги стоят на полке с этой стороны, — я указала на табличку «Общая художественная литература», — а не с этой... — я ткнула пальцем в сторону указателя «Романтика».

У него на миллисекунду отпала челюсть.

— А может, в его историях есть что-то большее, чем секс и нереалистичные ожидания... — его привлекательность упала на ступеньку или две ниже, когда он коснулся одной из моих любимых тем.

Я вздрогнула.

— Романтика — это не про нереалистичные ожидания и секс. Она о любви и преодолении трудностей через то, что можно считать универсальным опытом. Этому меня научили бабушка и чтение тысяч романов за мои двадцать восемь лет.

— И, очевидно, удовлетворительному сексу, — он изогнул бровь.

Я заставила себя не покраснеть от того, как его губы, казалось, ласкали это слово.

— Эй, если тебе не нравится секс или тебе неприятно, когда женщина проявляет свою сексуальность, то это больше говорит о тебе, чем о жанре, тебе не кажется? — я наклонила голову. — Или тебе не нравится счастливый конец?

— Я за секс, за то, чтобы женщины проявляли свою сексуальность, и за счастливый конец... — его голос стал грубее.

— Тогда эти книги определенно не для тебя, потому что единственное, что в них есть — это всеобщее страдание, но если это то, что тебе нравится, наслаждайся.

Вот тебе и «Ледяная королева». Я спорила с совершенно незнакомым человеком в книжном магазине

Он покачал головой.

— Это любовные романы. Здесь так написано, — он поднял одну из обложек, на которой оказалась цитата бабушки. Цитата. Та самая, о которой издатель так часто просил бабушку, что она наконец сдалась, и они довольствовались тем, что она сказала.

— Никто не пишет любовные романы так, как Ноа Харрисон, — прочитала я, и легкая улыбка тронула мои губы.

— Я бы сказал, что Скарлетт Стэнтон — довольно уважаемый автор романов, не так ли? — на его лице заиграла смертельно сексуальная ухмылка. — Если она говорит, что это любовная история, значит, это любовная история.

Как может кто-то, столь потрясающе красивый, так сильно раздражать меня?

— Я бы сказала, что Скарлетт Стэнтон была, пожалуй, самой уважаемой писательницей-романисткой своего поколения, — я покачала головой, положила бабушкину книгу на место и повернулась, чтобы уйти, пока совсем не сорвалась на этого парня, разбрасывающегося бабушкиным именем, как будто он знает о ней все.

— Значит, можно смело воспользоваться ее рекомендацией, верно? Если парень хочет написать любовный роман. Или ты одобряешь только любовные романы, написанные женщинами? — спросил он у меня.

Серьезно?

Я повернулась в конце прохода, и мое раздражение взяло верх, когда я снова встретилась с ним взглядом.

— То, что ты не видишь в этой цитате — это ее продолжение.

— Что ты имеешь в виду? — между его бровями появились две линии.

— Это была не оригинальная цитата, — я подняла взгляд к потолку, пытаясь вспомнить ее точные слова. — Как там было... «Никто так не пишет болезненную, депрессивную фантастику, маскирующуюся под любовные истории, как Ноа Харрисон». Издатель отредактировал это для рекламного проспекта.

Это было слишком смело.

Я почти слышала голос бабушки в своей голове.

— Что?

Наверное, это из-за того, что он изменился под флуоресцентными лампами, но мне показалось, что его кожа побледнела.

— Слушай, это происходит постоянно, — я вздохнула. — Не уверена, что ты заметил, но здесь, в Поплар-Гроув, мы все хорошо знали Скарлетт Стэнтон, а она никогда не держала свое мнение при себе, — видимо, это генетика. — Если я правильно помню, она сказала, что он писал с талантом к описанию и... любил аллитерации, — это было самое приятное из того, что она сказала. — Она возражала не против его писанины, а против его сюжетов.

Мышцы на его челюсти напряглись.

— Что ж, я люблю аллитерации в своих любовных романах... — он прошел мимо с обеими книгами, направляясь к кассе. — Спасибо за рекомендацию, мисс...

— Эллсворт, — машинально ответила я, слегка вздрогнув, когда это слово слетело с моих губ.

Больше нет.

— Наслаждайтесь своими книгами, мистер...

— Морелли.

Я кивнула и пошла прочь, чувствуя, как его взгляд провожает меня за дверь, в то время как миссис Ривера пробивала ему обе книги.

Вот тебе и покой. Самое худшее в этой маленькой ссоре? Возможно, он был прав, и книги, которые писала бабушка, действительно были нереальными. Единственным счастливым человеком, которого я знала, была моя лучшая подруга Хейзел, и, поскольку она была только на пятом году своего брака, вердикт вряд ли можно было вынести.

Пять минут спустя я выехала на нашу улицу и проехала мимо коттеджа Грэнтэм, ближайшего из сдаваемых в аренду домов, принадлежавших бабушке. Он выглядел пустым, и это было впервые с тех пор, как... когда-либо. Всего в получасе езды от Брекенриджа жилье никогда не пустовало подолгу.

Черт. Я не договорилась с управляющим. Вероятно, это было одно из десятков не прослушанных голосовых сообщений или, возможно, одно из тысячи непрочитанных электронных писем. По крайней мере, голосовая почта перестала принимать новые сообщения, но письма продолжали накапливаться. Мне нужно было взять себя в руки. Остальному миру было все равно, что Демиан разбил мне сердце.

Я подъехала к дому, в котором выросла, и припарковалась. У полукруглой подъездной дорожки уже стояла машина, взятая напрокат. Мама должна быть здесь. Непроходящая усталость навалилась на меня.

Я отложила чемоданы на потом, взяла сумочку и направилась к парадной двери семидесятилетнего колониального дома. Цветы пропали. Многолетние растения виднелись то тут, то там, но все они были довольно вялыми, а на клумбах, которые обычно выстраивались вдоль дороги в это время года, не было ярких всплесков цвета. Последние несколько лет, когда она была слишком слаба, чтобы проводить столько времени на коленях, я прилетала, чтобы помочь бабушке с растениями. Не то чтобы Демиан скучал по мне... хотя теперь я знала, почему.

— Привет? — позвала я, входя в холл. Мой желудок