Каролина Кароль - Дарья Волкова Страница 3

например, плач ребенка, родители которого, к тому же, иногда громко ссорились. А один раз Каролина стала свидетелем, как они мирились после ссоры. Ну, как, свидетелем — невольным, конечно. Просто именно в ванной оказалась прекрасная слышимость того, что происходит в соседской ванной. А там бурно и сладко мирились, с громкими стонами и мокрыми шлепками. Похоже, прямо в душевой кабине.

Сейчас же звуков не было слышно — даже в ванной. Как будто в квартире никто не жил. Возвращаясь однажды вечером, Каро специально подняла взгляд — проверить, горит ли свет. Свет горел. То есть, в квартире жили. Точнее, жил Леонид Кароль. Только жил тихо, как затворник. Скорее всего, его сестра и мать еще не приехали — все же троих человек, особенно если двое из них — женщины, все-таки было бы слышно. Впрочем, можно было и самой зайти. Проверить, если так любопытно. Спросить чисто по-соседски, не нужно ли чего. Ее же просили, в конце концов, помочь и поспособствовать. Правда, когда звучала эта просьба от отца, Каролина еще не знала, что собой представляет этот «кубинский родственник». А теперь знает. Что это двухметровый спортивный врач с перебитым носом и нахальным взглядом, который выглядит и ведет себя так, будто никакая помощь и содействие ему не нужны. А если все-таки нужны — зайдет или позвонит сам. Не маленький, чай. Не гном. А у Каро перед поездкой дел выше крыши. Подтверждая это, телефон запиликал звонком от Софы.

***

— Кузьменко, я тебя убью!

Каро и глазом не моргнула. К реву ей не привыкать. Если у тебя по отцовской линии все тренеры и все ревут. Рев — это вообще обязательный атрибут тренера. Их наставник, Сергей Евгеньевич Гвоздев, имевший, разумеется, прозвище Гвоздь — за небольшой рост, въедливый характер и своеобразную прическу — орать умел самозабвенно. Даже непонятно было, откуда и как в его невысоком и сухопаром теле рождается этот рев, в особые моменты напоминавший гудок тепловоза. Сейчас был как раз такой момент.

— У нас первая игра через три недели, а ты хромаешь!

Каролина решила пока не отвечать. Децибелы пока не те. И точно.

— Палыч!!! — с новой силой взревел Гвоздь. — Ну что ты молчишь?!

Алексей Палыч потянул Каролину за руку в сторону выхода из раздевалки.

— Сергей Евгеньевич, не переживай так, береги горло. Все решим.

— Чтобы скакала у меня! Козой! Чтобы пушка стреляла, поняли меня!

Каролина и Алексей Павлович молча и дружно кивнули уже от дверей.

***

— Линочка, ну как же так, детка, — укоризненно вздохнул Алексей Палыч. Каро снова промолчала. Но теперь она могла себе позволить виновато вздохнуть. При Гвозде вздыхать было бесполезно — хоть виновато, хоть еще как.

Она накосячила, это правда. Их с Софой поездка в Приэльбрусье обернулась травмой. А ведь все было та прекрасно! И с погодой повезло, и гид зачетный, и вообще — все-все! И эмоции от подъема на восточную вершину — бесценны. И вот уже на самом спуске — подвернулась нога. Нелепо так. И вроде не сильно подвернулась, а равновесие Каро потеряла — сказалась усталость. Заработала синяк на половину жопы, разбила коленку. А пока добралась до отеля — еще и отек. Как с этим справляться, Каро знала. Но ни один из стандартных способов не помог. Отечность и боль окончательно не прошли. Так что выволочку Каролина получила за дело. Потому и молчит сейчас.

— Я же снимок сделала. Перелома нет. Трещины тоже.

Алексей Палыч фыркнул и поправил очки.

— С трещиной ты бы ходить не смогла. МРТ делала?

— Завтра схожу.

— Перешли мне результаты. И Гвоздю пока на глаза не попадайся.

— Да что я — не понимаю, что ли.

Каролина шла мимо двери в зал, где девчонки вовсю уже вкатывались после лета в тренировочный процесс. Софа виновато помахала ей рукой и тут же переключилась на мяч. Каролина вздохнула. Не так уж все у нее и плохо. Вот МРТ сделает, Алексей Палыч посмотрит своим мудрым взглядом, что-нибудь ей вколет, таблетки пропишет — и через неделю все будет тип-топ.

***

Каро покосилась на распечатку с МРТ и снова вздохнула. Дома вздыхать можно — хоть извздыхайся вся. Только толку то?

Это нельзя показывать Алексею Павловичу. Это вообще нельзя никому показывать. Пустяковая на вид травма — ну, так казалось Каролине — обернулась каким-то хитрым разрывом связки. Не растяжением, именно разрывом! Точнее, надрывом. Но что с этим делать — непонятно.

То есть, в теории — понятно. Показать Алексею Павловичу. Выслушать от него гору мягких упреков. Потом вынести шквал рева от Гвоздя. И сесть на скамейку запасных до полного выздоровления. Оно же наступит, это полное выздоровление, наступит же?!

Да ну, ерунда какая-то! Каро встала, поджала здоровую ногу, подпрыгнула. Травмированная отозвалась ощутимой болью, но нога слушалась. Какая, на хрен, скамейка запасных?! Серьезные травмы Каролину до этого дня счастливо миновали. И сейчас начинать не будем. Надо что-то придумать.

Она встала на обе ноги, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Да нормально все. Нормально. Справится. Еще есть время. Главное, не говорить Алексею Павловичу. Каролина достала телефон и уставилась на сообщение от врача: «Лина, где результат МРТ?». И чуть не выронила смартфон.

Из-за стены ударил звук.

Музыка. Нет, не перфоратор, как Каро сначала показалось, а музыка. Ритмичная, зажигательная. Только очень-очень громкая.

Господин Кароль сидел тихо не зря. Готовился. А, кстати… Как же Каро не сообразила. У нее же есть с кем посоветоваться, буквально за стеной. Подогрели, обобрали? Извольте отрабатывать. И, взяв со стола распечатки с МРТ, Каро отправилась на консультацию к спортивному врачу, в детстве мечтавшему стать патологоанатомом.

Каролине пришлось звонить долго. А потом еще контрольно барабанить кулаком в дверь. Пока музыка не стихла, и дверь не открылась. У Каро к этому моменту уже накопились некоторые слова — отнюдь не про результаты МРТ, скорее, про необходимость соблюдать нормы тишины. Но все они куда-то делись, когда дверь открылась. И за дверью был вовсе не Кароль. А человек, который поставил Каролину в некоторый ступор.

Не то, чтобы… не то, чтобы Каролине не доводилось иметь дело с чернокожими людьми. Приходилось, и даже на волейбольной площадке. Да и вне ее тоже приходилось. Просто конкретно в этой квартире — было неожиданно.

Молодая женщина, открывшая дверь Каро, была обладательницей эталонных рубенсовских форм. Только, в отличие от женщин с картин великого голландца, она была вся гладкая, налитая как спелое яблочко. Интересно, бывают яблоки черными? Помидоры же вот бывают.

У