Мужчина моей мечты, или Овны мимо! - Ника Оболенская Страница 29

Он может позволить себе транжирить годовой бюджет маленькой африканской страны направо и налево.

Может купить дорогущее украшение… спустить сотни тысяч на наряд, который к концу вечера будет испорчен…

И может купить услуги одной меркантильной крыски, которая вдруг размечталась о большем.

А я могу неделю перебиваться на хлебе и воде, пытаясь сэкономить последнюю копейку…

И горько мне так от этого становится.

— У тебя тут… — хрипло шепчет Дан.

Выныриваю из болота самобичевания.

Алиханов тянется ко мне, касаясь подушечками пальцев щеки и края губ:

— Крем.

Большой палец несколько раз задевает нежную кожу губы, и я неожиданно для самой себя провожу по тому же месту языком, касаясь подушечки.

Дыхание вдруг сбивается, а тепло, до этого сконцентрированное между ног, сменяется жаром.

Мы оба с Даном замираем в этой странной позе.

Вместо того, чтобы убрать руку, Дан неспешно гладит меня, рассылая по телу электрические разряды.

Сглотнув, ловлю его взгляд.

Зрачки расширены на максимум. Венка на виске проступила и бьется в быстром ритме. А я боюсь даже пошевелиться, хотя у самой сердце учащенно отбивает «тум-тум-тум».

Мгновение растягивается, будто судьба дает нам последний шанс выбрать правильный путь…

Разойтись по комнатам, забыть обо всем, что случилось на кухне, а утром собрать вещи и свалить…

— Еще в машине хотел это сделать, — вдруг шепчет Дан.

Его хриплый голос отдается во мне вибрацией.

— Что? — едва слышно отзываюсь.

— Это…

Горячие губы вдруг прижимаются к моим, и реальность лопается, как мыльный пузырь.

Кажется, мы выбрали не тот путь.

Глава 30

Гороскоп Рыбы:

Берегите свое сердце. Вас закружит в романтическом вихре.

POV.Марина

Кажется, мы выбрали не тот путь.

Но, когда я со всхлипом отвечаю на поцелуй, больше ни о чем думать не выходит.

Этот поцелуй не похож на тот наш, «горький».

Сейчас Алиханов не церемонится со мной.

Присваивает с каждым движением губ.

Нагло впихивает в мой рот язык, и я не могу сдержать стон в ответ на это вторжение.

Тянусь к нему каждой клеточкой, зарываюсь руками в короткие волосы. Всхлипываю от ощущения контраста мягкости губ и колкости щетины.

Мне нравится эта несдержанность.

Нравится настолько, что я не сопротивляюсь, когда меня усаживают на колени.

Не издаю ни единого звука протеста, когда горячие большие ладони по-хозяйски проводят вверх по моим обнаженным коленям к бедрам. Сжимают их, перемежая с лаской, от которой внутри меня все сжимается в неконтролируемом спазме удовольствия.

Я только успеваю прерывисто вздохнуть, когда эти самые руки забираются выше, развязывают поясок халата и разводят его полы в стороны.

Ворот давно спущен с плеч, и ладони Дана без преграды касаются изнывающей груди.

Пальцы неспешно выводят круги вокруг сосков, по спирали приближаясь от края ореолы к центру. А потом резко сжимают чувствительные вершинки, крутят их.

Втягиваю воздух сквозь зубы, когда в самом чувствительном месте между ног проскакивает искра.

Неконтролируемо свожу бедра вместе, ерзая на коленях Дана, чувствуя ягодицами ответную твердость его намерений.

Отрываюсь от губ Алиханова, собираясь с силами, чтобы сказать, что я больше не могу.

И тут Дан наклоняется к моей груди и языком обводит ореолу, нежно лаская чувствительную кожу.

Другой рукой он продолжает мять и сжимать второй сосок, и от контраста меня выносит куда-то далеко-далеко за пределы старенькой кухоньки.

Я парю в личном экстазе, когда до моего слуха доносится еле слышный шепот Дана.

Он бормочет что-то про солнце, веснушки, перемежая русские слова и армянские, я едва разбираю. Но часто повторяется «им арев».

А потом Дан поднимает голову и обжигает меня таким взглядом, что можно воспламениться за секунду.

Не знаю, что он читает в моем, но через мгновение я действительно взлетаю в воздух. А приземляюсь уже на холодных простынях в комнате Алиханова.

Света из коридора хватает, чтобы рассмотреть в подробностях обнажающееся тело Дана.

Облизнув губы, наблюдаю, как стаскивается последняя преграда из одежды, и гордость Алиханова приветственно покачивается.

Стереотипы не для этого мужчины, — успеваю подумать со смешком, когда меня накрывают сверху.

— Мариша, еще не поздно передумать. — Шепот Дана поднимает волоски на теле.

Вместо ответа я выбираюсь из рукавов халата и остаюсь только в крошечных трусиках. Обнимаю ногами поясницу Дана, притягивая его к себе ближе. Еще ближе.

Хочу наконец ощутить эту приятную тяжесть желанного мужчины.

И меня без слов понимают.

Снова сводящие с ума поцелуи, снова руки, умело ласкающие мою грудь, снова тихие стоны, которые я все пытаюсь гасить. Его кожа соленая под моими губами, мышцы податливо дрожат, когда я впиваюсь в них, наверняка оставляя лунки от ногтей.

Диван поскрипывает так упоительно, когда Дан прихватывает резинку моих стринг и стаскивает их с меня.

Шуршит в полумраке фольга презерватива.

Я развожу ноги шире, готовая принять его, изнывая от этой пустоты…

Дан обхватывает мое колено, раскрывая меня… и вдруг резко чихает мне в лицо.

Оглушенная до звона в ушах, я сначала не могу поверить в то, что это не галлюцинации.

Но Богдан выдает серию чихов, а потом скатывается с меня, сыпля ругательствами.

— Что… что случилось, — пищу, не совсем понимая, как реагировать.

Еще раз смачно чихнув, Дан пальцем указывает куда-то мне за спину:

— Чудовище твое нашлось… а-апчхи! — Снова оглушительно чихает и скрывается где-то в коридоре.

Вывернув голову, с удивлением замечаю пристроившегося на спинке дивана Пряничка. Сверкая лупами глаз, кот не сводит с меня заинтересованного взгляда.

Зачем-то прикрываюсь халатом.

— И нечего пялиться, обломщик, — костерю рыжего проныру.

Кот в ответ широко зевает, показывая степень