Что я должен был сказать - Р. Л. Аткинсон Страница 29

Плохая идея.

Девяносто три мили в час.

Всё проносилось мимо меня смазанным пятном. Деревья, один дом, одинокая машина. Всё было мешаниной цветов, проносящихся мимо. Я смотрела прямо перед собой, не в силах взглянуть на что-либо еще из страха, что если сделаю это, то остатки рациональных мыслей немедленно улетучатся.

Машину тряхнуло, подбросив мое онемевшее тело, словно я была пристегнута к американским горкам.

Я часто заморгала, брови дернулись.

Тряска, толчки — это была проселочная дорога. Вокруг почти не было домов, и на дороге были только моя маленькая машина и пикап Гриффина прямо позади меня.

— Глубокий вдох, Джейн, — скомандовал Гриффин.

Я сглотнула густой комок воздуха.

— Умница, — сказал он. — А теперь ты увидишь, как дорога переходит в грунтовку примерно через четыреста ярдов. Держись на ней.

Я кивнула кому-то в пустоту, не в силах произнести ни слова. Мышцы предплечий свело от напряжения, с которым я вцепилась в руль.

— Держись ровно, Джейн, — сказал Гриффин в тот момент, когда мои шины коснулись промерзшей земли, припорошенной грязным снегом.

Мои глаза расширились, когда передо мной вырос склон.

— ХОЛМ! — воскликнула я. Не думаю, что я когда-либо в жизни была так рада видеть холм. Тот, который наконец-то поднимался передо мной.

Мягкий смешок разнесся из динамиков моей машины, и я наблюдала, как мой автомобиль начал ползти к небу, а показания спидометра постепенно снижались.

— Переключи машину на нейтралку, как только сможешь. Заставь ее переключиться со всей той крутой силой, которая, я знаю, у тебя есть.

Шестьдесят миль в час.

Пятьдесят пять.

Сорок семь.

Тридцать девять.

Тридцать.

Мои шины ударились о плотно утрамбованную землю, подпрыгивая, и с каждым толчком мне становилось немного легче дышать. Всё больше и больше кислорода наполняло клетки, которые так долго были истощены, пока я просто ждала. И я с силой перевела рычаг переключения передач на нейтральную.

Я ждала, когда гравитация поставит окончательную точку в плане побега моей машины.

И как только спидометр замер на нуле, я плавно вывела машину на край дороги.

— А теперь дерни ручник, как только машина остановится, а затем переведи ее в режим парковки, — закончил Гриффин.

Моя машина прокатилась еще пару футов и дернулась, а я схватила тормоз, рванув его вверх. Меня немного качнуло вперед, но не сильно, и я нажала на рычаг, переводя его в положение парковки.

— Вот так, — сказал Гриффин; рокот его пикапа заглушал мучительное покалывание под кожей. Я сидела абсолютно неподвижно на водительском сиденье, уставившись в лобовое стекло. Пальцы онемели от того, что я так сильно сжимала руль и ручной тормоз.

Несколько слезинок скатились по моим щекам, когда дверь рядом со мной со скрипом открылась.

— Ты отлично справилась, — прошептал мягкий голос рядом со мной. Я покачала головой, не в силах говорить, только судорожно дышала и оставалась неподвижной. Ко мне потянулась рука — рука в черном рукаве худи, которое снова было на нем. Моя шея была словно деревянная, когда я повернулась, чтобы посмотреть на него. У этого худи был другой логотип спереди.

Гриффин заглушил двигатель, затем осторожно отстегнул меня.

— Ты отлично справилась, — снова спокойно сказал он, мягко отрывая мои руки от руля и тормоза. Мои ноги неуверенно свесились из машины, и он вытащил меня. Я никак не могла перестать пялиться в абсолютную пустоту; вместо этого мой разум был заполнен вспышками встречного потока машин и ужасающим осознанием того, что у меня нет тормозов.

— Эй, умница. Посмотри на меня, — скомандовал Гриффин; его дразнящее оскорбление заставило мои глаза метнуться к нему. Эти глубокие ореховые глаза, изучающие меня, отвлекали и творили свою обычную магию. Я заметила янтарные кольца вокруг его зрачков — яркие, сфокусированные и весьма красивые — контрастирующие с зеленоватым оттенком остальной части радужки.

Я моргнула, чувствуя, как его руки нежно сжимают мои предплечья, удерживая меня в равновесии. Медленно мои пальцы поползли к его предплечьям, и я вцепилась в них, отчаянно ища безопасности.

Он не пошевелился, не оттолкнул меня и не вздрогнул от давления моих ногтей.

Как только мне удалось успокоить дыхание, я сделала еще один глубокий вдох и закрыла глаза.

— Давай посмотрим, что стряслось, — пробормотал Гриффин; его грудь вибрировала о мой лоб, хотя я не помню, как он там оказался. Я кивнула, с трудом открывая глаза, и обнаружила, что он смотрит на меня сверху вниз, мягко и ободряюще.

Я медленно убрала руки с его предплечий и смотрела, как он тихо подошел к моей машине. Потертые джинсы обтягивали его мускулистые ноги, а он плотнее натянул худи на широкие плечи, отвлекая мое внимание от нервозности, всё еще кипящей в венах, к тому факту, что Гриффин был здесь и выглядел именно так. Открыв багажник, он использовал домкрат, чтобы приподнять переднюю часть машины. Места едва хватало, но он умудрился протиснуться под мою Хонду Цивик, чтобы осмотреть днище.

— Ну блядь, — пробормотал он через полминуты и выполз обратно.

— Что ты там увидел? Что-то серьезное? Я ее сломала? — спросила я, пока он отряхивал снег со спины и своей очень даже ничего задницы, на которую я была не прочь посмотреть. Так, стоп, не сейчас, Джейн.

— Тебе, наверное, стоит вызвать копов. — Он стряхнул снег с ноги, и его лицо изменилось. Эта холодная каменная маска вернулась и прилипла к его точеным чертам лица; чувство безопасности, которое я только-только снова начала ощущать, мгновенно испарилось.

— Что? — ахнула я. — Зачем?

— Потому что какой-то ублюдок перерезал твою гидравлическую магистраль, и я почти уверен, что мы оба знаем, кто это.

Я скрестила руки на груди.

— Нет. Я не могу вызвать полицию.

— Почему нет? — сказал он, глядя поверх моего плеча. — Мы знаем, что это был Сэм.

— И у тебя есть какие-то доказательства, кроме того, что эта гидравлическая магистраль перерезана? — ответила я, и он стиснул зубы.

— Это твой тормозной шланг, умница. Разве этого недостаточно?

— Доказательство того, что кто-то преследует меня, но угадай что? Он не единственный, кто это мог быть. Есть причина, по которой агенты связываются с нами каждую неделю. И причина, по которой мама сорвала нас с места, или ты забыл? — язвительно ответила я, и он покачал головой.

— Очевидно, не забыл, умница. Но тебе нужно сделать какое-то заявление. Об этом должна быть запись. Это могло бы очень быстро закончиться очень плохо.

— Почти уверена, что так и было, — пробормотала я, надув губы и скрестив руки на груди.

Его