Сердце и надежда - Александра Бэнкс Страница 29

Мы обе начинаем истерически смеяться.

— Хадсон Роулинс, лимитированная серия, всего десять штук на планете, — машу рукой, как будто указываю на рекламный щит. — Представляешь, что было бы, если бы их стало больше, дорогуша?

Адди с трудом восстанавливает дыхание и смотрит в сторону бара. Её лицо темнеет. Похоже, она заметила Ковбоя Кена — он же её бывший начальник и полупостоянный источник бестактных намёков, Джастин Морли.

— Я сама, Аддс. Как всегда?

— Ага, спасибо.

Я пробираюсь к бару, облокачиваюсь на него бедром, поворачиваясь спиной к Морли. Не проходит и секунды, как я ощущаю его жирный взгляд на затылке. Бармен подходит, кивает:

— Что будете?

Он крепкого телосложения, рукава закатаны, демонстрируя мускулы. Каштановые волосы аккуратно уложены гелем, голубые глаза — уставшие, как будто повидали не один неприятный вечер в этом заведении.

— Джин-тоник с долькой лайма. И ваше лучшее мерло, пожалуйста.

— Сейчас будет, — он разворачивается, чтобы заняться заказом.

Позади кто-то прочищает горло.

Я кладу клатч на бар и поворачиваюсь. Вижу катающийся по мне взгляд Джастина. Он даже не удосуживается поднять глаза до лица.

— Новенькая, да? Классные каблуки, детка.

Услышать это прозвище из его рта — всё равно что проглотить помои.

— Да ну? — отзываюсь я холодно.

— Ага, раньше тебя тут не видел. Долго в городе?

Очевидно, он меня не узнал с гала в отеле. Типично.

— Достаточно долго, — отвечаю.

Он улыбается, и во мне закипает злость.

— Может, угостить тебя чем-нибудь?

И тут я замечаю лёгкую нечеткость в его речи. Он пьян.

— Ой, прости. Мы, городские девчонки, трахаемся только с братьями Роулинс.

На его лице полное замешательство. Он слегка отшатывается, но по выражению глаз вижу, как медленно до него доходит. Он замечает Адди за столиком, и его черты резко меняются. Я делаю шаг вперёд, в упор смотрю ему в глаза, втыкаю палец прямо в грудь.

— Держись от неё подальше. Иначе я вот этими милыми шпильками проткну тебе глазницу. Понял?

— Ага, — сипит он, втягиваясь обратно в барный стул.

Мои напитки появляются рядом.

— Спасибо, — говорю я, доставая карту. Бармен поднимает ладонь.

— За счёт заведения, — подмигивает, метнув взгляд в сторону Джастина.

Есть ли в Льюисттауне кто-то, с кем он не успел поссориться?

С коктейлями в руках я возвращаюсь за стол и ставлю бокал перед Адди.

— Морли и тебя не успел достать?

— Ни капли, — улыбаюсь я. Но она уже смотрит на меня с выражением «и что ты натворила на этот раз?»

Я поднимаю бокал, она касается его своим.

— За Аддс и Рубс, — говорит она.

— За Хаддо и Ридси. Наших любимых Роулинсов.

— За любимчиков, — смеётся она и делает большой глоток.

— Ну ладно, выкладывай, Рубс. Как, чёрт подери, ты умудрилась задеть Гарри Роулинса и остаться в живых, чтобы рассказать об этом?

Я усмехаюсь, крутя бокал на столе, проворачивая ножку между пальцами. Свежий бледно-розовый лак, на который я потратила добрых двадцать минут накануне, переливается в свете лампы.

— Я просто показала Риду варианты. Помогла найти тот, что ему по душе. Мы составили бизнес-план, расписали прогнозы, этапы развития, всё по уму. Гарри не в восторге, что он хочет отойти от классического фермерства. Но Лу идею поддержала. Думаю, у нас получится. В конце концов, рулит она.

— Так и есть. Гарри, впрочем, всегда хочет как лучше. Просто его застало врасплох, что он отдал сыну миллионы в виде земли, всё подготовил, а тут приезжает городская барышня и одним взглядом перекраивает его планы. Детка, за такое у нас могут и пристрелить.

Она шутит, конечно. Но я знаю: у таких мест, как это, свои традиции. Свои корни, передающиеся из поколения в поколение. Но это не значит, что Рид должен провести всю жизнь, угождая Гарри, если при этом будет несчастен.

— Я справлюсь с Гарри. Выросла с Ричардом, в конце концов. И это разумный вариант. Компромисс. Два, может, три источника дохода вместо одного. Это не про Гарри. Это всё, что я могу сделать для Рида.

Адди молчит. Мешает коктейль чёрной трубочкой, лайм уже выжат и валяется на салфетке.

— Ты уверена, что вы с Ридом просто друзья?

Сердце начинает стучать громко и тяжело. Я не могу отвести глаз от её взгляда.

— Я пыталась уехать, Рубс. Это чуть не убило меня.

— Но вы с Хаддо ведь были...

— А вы с Ридом нет?

Я опускаю взгляд в бокал с мерло. Мы не пара. Ну, один по-настоящему горячий поцелуй — это ведь ещё не «пара». У меня есть правила. План. Чёткая траектория успеха. Роббинсы не позволяют себе отвлекаться.

— Мы — никто, Аддс. Я не могу.

— Если ты этого хочешь — карьеру, а не мужчину, тогда ладно.

— Ты говоришь так, будто надо выбирать.

— А разве не так?

— Я...

Я захлопываю рот.

Правило номер хрен знает какое: я не встречаюсь.

Адди вытягивает руки, забирает у меня бокал и обхватывает мои ладони своими.

— Детка, я знаю, ты всегда пахала. Но, пожалуйста, не бойся быть счастливой. Не бойся впустить кого-то. Позволить себе быть любимой, Руби Роббинс. Ты этого заслуживаешь. И гораздо большего.

У меня жжёт переносицу, глаза наполняются слезами. В голове звучат слова Рида:

Мне нравится заботиться о тебе.

Дверь бара распахивается, ударяясь о стену. Внутрь вваливаются две почти не одетые женщины, у которых из каждого стежка на одежде торчит американский флаг: блестящие ковбойские сапоги, джинсовые шорты, белые топы и красные сверкающие шляпы.

В жизни не видела ничего более нелепого.

Они устраивают шумный парад, направляясь к бару. Прекрасно. Друзья для Джастина. Идеально впишутся. Одна жуёт жвачку — брюнетка. Вторая, с рыжими волосами, покачивает бедром и подаётся вперёд, выпячивая грудь и бросая взгляд в поисках бармена.

— Не местные? — спрашивает тот, вытирая бокал и ставя его к остальным.

— Грейт Фолс. Я — Старр, а это Скай. Дары Матери Природы. Мы приехали покорить Великого Рида Роулинса, — произносит брюнетка.

Позади себя я слышу, как Адди ругается себе под нос. Я полностью разворачиваюсь в кресле, наблюдая за этим катастрофическим действом, где феминизм умер в муках под натиском патриотичных кукольных топов и дешёвой сексуальности.

— Да, он как-то оставил нас на «прочти и не забудь». Так что мы пришли за компенсацией, — мурлычет рыжая, наматывая прядь волос на палец, как маленькая девочка.

Я встаю и иду к бару. Бармен кидает мне усталую улыбку.

— Ещё по одной?

— На самом деле, два бокала самого дорогого красного.

Обе дамочки поворачиваются ко мне, взгляд скользит по одежде, а затем останавливается на туфлях. У Скай