Рождество для поцелуев - Пайпер Рейн Страница 29

Она ставит по одному печенью на тарелку между членами команды, словно она наша учительница, а мы все в начальной школе. Она и Эйб садятся во главе стола.

— У вас есть полчаса. Вперед, — говорит Эйб.

Все разбегаются, тянутся за глазурью, сталкиваются локтями, а я откидываюсь назад и наблюдаю за разворачивающейся сценой. Бринн справляется за нас обоих.

— Есть какие-нибудь идеи? — спрашивает она, как только собрала все необходимые ингредиенты.

Я киваю на печенье.

— Сделай с ним самое худшее.

Она улыбается и опускает внимание на печенье.

— Ты придешь завтра, Пирс? — спрашивает Тре. Большинство мужчин в парах не вносят вклад в конкурс печенья. Даже Эйб.

— Думаю, я перестарался с тренировкой и катался на лыжах весь день вчера. — я сажусь и насколько могу потягиваю спину. — Раскладной диван не помогает.

Бринн смотрит на меня краешком глаза, но ничего не говорит.

— Давай, Бринн, ты вся такая «независимая женщина, услышь мой рык». Почему вы, ребята, не меняетесь каждую ночь? — спрашивает Картер.

Бринн хватает красную конфету с корицей и бросает в него. Она попадает ему в глаз.

— Черт, мой глаз. — он прикрывает глаз.

Бринн смотрит на Трэ, разделяя какое-то понимание, которое, я предполагаю, имеет какое-то отношение к Картеру, когда они росли.

— Полагаю, тебя не будет в зале? — спрашивает Трэ Картера.

— Думаю, мы с Фэйт поспим подольше завтра. Так что никаких побудок.

Трэ поворачивается ко мне, игнорируя своего брата, который продолжает моргать, как будто Бринн нанесла непоправимый ущерб.

— Мне нравится твоя разминка на растяжку перед тренировкой.

Мы продолжаем болтать о том, как я люблю растягиваться минут двадцать перед тренировкой, чтобы все разогреть. Трэ довольно крут и не донимает меня вопросами или сексуальными намеками о его сестре и мне, что освежает. Я не уверен, каким бы он был, если бы мы действительно встречались.

— Бринн, пошли с нами, — говорит Трэ.

— Я в отпуске. — она не поднимает взгляд от своего печенья, делая идеальные волнистые линии поперек печенья-свитера.

— Ну, ты не получаешь никакой другой нагрузки, раз Пирс на раскладном диване. — Картер смеется. — Ай. Черт. — он наклоняется и трет ногу.

— Выражайтесь приличнее, у нас есть маленькие уши, — говорит Гвен, концентрируясь на своем печенье так же, как и ее дочь.

Эйб сейчас с детьми в угловой зоне с игрушками. Он замечательный дедушка, всегда проводит с Райей столько времени, сколько может.

— Так ты пекарь? — спрашиваю я Тессу.

Трэ обнимает свою жену.

— Лучшая.

Гвен прочищает горло, но затем смеется. Больше никто ничего не говорит, и я чувствую, что это внутренняя шутка, частью которой я не являюсь.

— Вообще-то, мне сегодня звонила моя деловая партнерша, Бринн. Она думает, что нам нужно поработать над повышением осведомленности в соцсетях и хотела знать, не могла бы ты, когда вернешься в Портленд, возможно, подкинуть идей. Мы заплатим тебе. — Тесса откладывает глазурь, откидывается назад и пододвигает тарелку к Трэ. — Сделай его уродливым за меня, пока я притворяюсь, что не вижу, что ты делаешь.

Все смеются, потому что ее печенье с уродливым свитером, но глазурь и украшения выглядят слишком хорошо, чтобы есть.

Тесса, должно быть, замечает, что я смотрю, потому что говорит:

— Проклятие работы.

— Ты очень талантлива, — говорю я.

— Не правда ли? — говорит Бринн, садясь и разглядывая свое печенье, как будто проверяя его. — Я ужасно завидую тому, насколько она артистична с сахаром.

Я обнимаю Бринн за спинку стула.

— У каждого свои таланты. Ты блестяще умеешь заставлять людей хотеть что-то купить.

Ее щеки розовеют, и приятно вызывать у нее румянец.

Когда я смотрю на стол, Гвен, Тесса и Тре смотрят на меня с глупыми улыбками. Я принимаю эти улыбки как знак, что я добиваюсь прогресса в своем стремлении вернуть Бринн.

ГЛАВА 19

БРИНН

Пирс и я возвращаемся в нашу виллу после просмотра «Четыре Рождества».

— Мне довольно понравился этот фильм, — говорит он.

Я ввожу код для двери и захожу внутрь, любуясь нашей елкой. Я оставила гирлянду включенной, когда мы ушли ранее, так что огни на ней наполняют комнату теплым свечением.

— Завтра нам нужно быть во всеоружии. Я почти уверена, что вечером будет конкурс пряничных домиков, потому что моя мама захочет их выставить, а потом все будут разбирать их, чтобы съесть до Рождества.

— Хочешь набросать идеи? — спрашивает он, проходя мимо меня к дивану.

— Ты бы хотел это сделать?

— Одна вещь, которую я понял о тебе, это то, как сильно ты любишь побеждать, так что если наша победа в конкурсе пряничных домиков делает тебя счастливой, я достану свой блокнот.

Я смотрю, как он тянется в свою сумку рядом с диваном и кладет блокнот себе на колени. Я сажусь рядом с ним и включаю телевизор.

— Хочешь посмотреть фильм, пока мы этим занимаемся?

Он смотрит на меня, и его взгляд опускается на мои губы.

— Пожалуйста, не поднимай так мои надежды.

— Что? — спрашиваю я, и его взгляд снова встречается с моим.

— «Пока мы этим занимаемся»? — он усмехается.

Я толкаю его в плечо, и он притворяется, что теряет равновесие, смеясь.

— Грязный ум.

— Только когда дело доходит до тебя.

Я не уверена, что сказать, так что ничего не говорю. После того как он рассказал нам сегодня утром, что потерял родителей так рано и уехал в школу-интернат, у меня было желание успокоить любую оставшуюся боль, но когда я обняла его, я не получила ответной реакции, так что я приняла это как знак, что тема все еще болезненна.

— Спасибо, что так много помогаешь моей маме на кухне, — говорю я, листая стриминговый канал в поисках хорошего рождественского фильма, который мог бы понравиться и Пирсу.

— Мне нравится готовить. Прочищает голову. — он открывает блокнот. Его ноги вытянуты и лежат на журнальном столике, лодыжки скрещены. — О чем ты думаешь?

Я нажимаю на «Выжившее Рождество», потому что это один из моих любимых, но поворачиваюсь к Пирсу.

— В прошлом дело было не столько в самих домиках, сколько в вещах вокруг дома.

— Например, качели на крыльце? — он смотрит на меня краешком глаза.

— Что? — я наклоняю голову.

Не отвечая мне, он набрасывает пряничный домик с крыльцом, которое окружает его, и указывает кончиком ручки на то место, где, по его мнению, мы могли бы разместить качели.

— Здесь?

— Пирс. — мой тон вопросительный. Он делает то, о чем я думаю?

Он дорисовывает их на месте.

— Думаю, это хорошее место. И забор перед двором, верно? Ты тоже этого хотела. — он