Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская Страница 28

— Серег, оттопырь мизинчик, если тебя держат в заложниках, — сказал Леша.

— Там другие знаки руками надо подавать, — вмешался Марат.

— Короче, пошамань руками, мы помощь вызовем, — с готовностью поддержал друзей Коля и изобразил несколько странных движений.

— Ребят, все в порядке, — с улыбкой заверил их Хосе, беря меня за руку. — Просто Козочка хотела, чтобы все осталось в тайне. Она недавно рассталась с парнем, да и я… Ну вы все знаете. Поэтому мы не хотели спешить с объявлением о наших отношениях.

Я закусила губу. От того, как правдоподобно все обставил Хосе, стало тошно. Даже добавить нечего. Можно было бы подумать, но я была так зла и устала, что в голову ничего не приходило. Завтра, я, конечно же, сочиню самый гениальный монолог, который никто и никогда не услышит, но не сейчас. В данный момент я лишь заложница фантазий Хосе.

— Мне казалось, ты здесь хочешь побыть один, — осторожно проговорил Леша. — Привести мысли в порядок.

— Но встретил Сашу, и планы изменились.

— Может, нам тогда убраться? — предложил Коля. — Вам и вдвоем неплохо будет.

— Нет-нет, ну ты чего? Мы вам очень рады, — поспешно заверил его Хосе и бросил взгляд на меня. — Козочка?

— Я так счастлива, что аж в туалет хочется, — сказала я, освобождаясь от Хосе. — Поспешу выразить свою радость.

Обходя пакеты, расставленные по всей кухни, я выбралась в гостиную. Чак пошел следом. Он зевал, хотел спать и еле тащился за мной. Меня трясло от негодования, и хотелось как можно скорее, остаться одной, чтобы не устроить скандал.

Поднявшись к себе в комнату, я упала на кровать. Потерлась лицо о подушку и тяжело вздохнула. Мне было все равно, что подумают обо мне друзья Хосе, но вот Марат… Что он может наговорить Хосе, пока меня нет рядом? Оклеветать, например? Или рассказать правду так, что мне даже после увольнения не выплатят пособие? Я тихо простонала. Чак тут же запрыгнул на кровать и лег рядом. Надо было подняться, дойти до ванной и умыться, но я поняла, что у меня нет сил. Завтра все сделаю. Утром то есть. Когда-нибудь. Закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Я проснулась от чего-то тяжелого на своей талии. В памяти всплыло, как Чак улегся рядом со мной. Я позволяла ему спать рядом, но Чак не очень любил это, предпочитая спать на полу возле двери.

— Чак, уйди, — пробормотала я. — Жарко же.

Приоткрыв один глаз, я увидела, что за окном уже было светло. А посреди комнаты стоит то, чего здесь не должно было быть! Это осознание как рукой сняло с меня желание спать. Что здесь делает чемодан Хосе?! Когда я пришла в комнату, его не было! А это значило только одно… Негодяй вломился сюда, пока я спала! Ну это уже слишком!

Я заметалась, и до меня сразу дошло, что тяжесть на талии — это не мой любимый Чак, а лапища Хосе! Обернувшись, я лишь убедилась в своем предположении. Хосе крепко спал, притянув меня к себе. Щетина на его щеках была еще гуще, чем вчера. Ворот свитера упирался ему в подбородок. Ладно, по крайней мере, он в одежде. Что никак его не оправдывает!

Скинуть его руку с себя оказалось не так-то легко. Едва сделав это, я вскочила с кровати и уставилась на спящего мужчину. От его красоты у меня снова по всему телу разлился жар.

— Какого черта ты делаешь в моей постели? — тихо, но четко проговорила я, сжимая кулаки. Хосе не ответил. Даже бровью не повел, продолжая спать. Я схватила подушку и швырнула ее в наглеца. Тот вздрогнула и распахнул глаза. Его губы тут же скривились в усмешке. Видимо, мой разъяренный вид веселил его.

— И тебе доброе утро, Козочка, — перевернувшись на спину и заложив руки за голову, мирным тоном проговорил Хосе.

— Выметайся отсюда сейчас же! Это моя территория! Я тебя сюда не звала! — зло проговорила я. Безмятежность Хосе меня выводила из равновесия.

— Будет странно, если ребята увидят, что мы живем в разных комнатах. Неправдоподобно.

— Мне плевать! Я просто хочу, чтобы сейчас же взял свой чемодан, — я с яростью пнула его ногой, — и убрался отсюда!

— Прости, но это невозможно, — с деланным сожалением, вздохнул Хосе. — Тебе придется привыкнуть ко мне, Козочка. И не обижай мой чемодан, он вообще ни в чем не виноват.

— Ему не место здесь! Впрочем, как и тебе! — крикнула я.

Хосе тут же вскочил и оказался напротив.

— Мы оба оказались в неприятной ситуации, — положив мне руки на плечи, низким голосом произнес Хосе.

— По твоей вине! — не преминула напомнить я.

— Это уже не имеет значения. Теперь главное, выйти из нее, не нанеся себе и близким еще большего урона, — спокойно сказал Хосе.

— Перекрыть одну бредовую ситуацию другой! Идеально! — усмехнулась я. — Не удивлюсь, если ты работаешь клоуном в цирке!

— Почти.

— Ты решил все за меня! Поставил перед фактом! — возмущенно крикнула я. — Ты ведешь себя отвратительно, Хосе! Это моральное насилие, если ты не в курсе!

— Можешь отомстить мне потом, если хочешь, — сказал Хосе, сжимая мои плечи. От тепла его пальцев по коже побежали мурашки.

— Я хочу, чтобы сейчас все было хорошо! Тебе своих друзей не жалко? Ты не уважаешь их, заставляя поверить в этот бред?

— Хочешь сказать, встреться мы при других обстоятельствах, у нас не было бы шанса стать парой? — неожиданно спросил Хосе.

— Нет, — решительно соврала я. — Ты не в моем вкусе, Хосе.

— Влюбленного мужчину такие вещи не останавливают.

— Если мнение женщины для мужчины ничего не значит, то зачем ей такой мужчина? — вскинув брови, спросила я.

— Если честно, то ты тоже не в моем вкусе, Козочка. Но мне бы хотелось дать тебе шанс, — сказал Хосе, и в его глазах появились озорные огоньки.

— Обойдусь без твоей благотворительности, — с улыбкой сказала я, выскальзывая из рук Хосе. — И если ты хочешь продолжать играть в любовь, то спать придется на полу. Насчет коврика постарайся договориться с Чаком. А теперь уходи, мне надо переодеться.

Я распахнула дверь, и Хосе, сунув руки в карманы джинсов, лениво покинул мою комнату.

После душа мне стало немного легче. Я закинула вещи в стирку, сделала маску на лицо и посидела двадцать минут в медитации. Мне нужно было морально подготовиться к встрече с моими женщинами и пережить еще одну большую ложь.

На кухню я вошла преисполненная дзена и духовного просветления.