Слепая тайна - Леони Лонваль Страница 28

Как и каждый из наших соседей по каюте, Алексис красив и, главное, поддерживает форму. Сухое, чётко очерченное телосложение, его обворожительный взгляд оставляет равнодушными мало женщин.

Его торс не исключение: средиземноморское солнце отражается на коже, подчёркивая выпуклые мышцы живота. Вот кто-то не зря совершенствует свой загар, когда не работает!

— Убери артиллерию, дружище, я не заинтересован, — бросаю я ему с усмешкой.

Алексис хохочет и швыряет в меня своей подушкой прямо в голову. Точный выстрел, кретин.

Мы смеёмся и бьёмся, как дети, подушками несколько минут, прежде чем по общему согласию объявляется перемирие. Сидя на краю его койки, мы переводим дух.

— Итак, раз уж я бог секса, но это не я причина твоего стояка, расскажешь, что случилось? — спрашивает он, тыча мне локтем в рёбра.

— Да ничего особенного. Разве стояк — это преступление? — огрызаюсь я.

Внезапно он поднимает руки в мою сторону в знак капитуляции.

— Никогда не услышишь от меня такого! И от других парней тоже. Наоборот, даже если это прозвучит очень странно, я рад знать, что у тебя ещё бывают эрекции! Мы уже думали, что придётся рассматривать твой случай с Виагрой… — хихикает он.

Закатываю глаза.

— Алекс…

— Ох, да ладно тебе, расслабься немного. Я просто рад, что она тебя так интересует. Есть надежда. Египет дался непросто, мы все это заметили, и дни после стоянки — тем более. Но я рад видеть, что это меняется. Что она меняет тебя.

Я ничего не говорю. Просто наблюдаю за своим напарником. Алексис — мой лучший друг, и видеть, как легко он читает меня, смущает. Я чёртова открытая книга. Это раздражает, однако именно так и узнают настоящих друзей — тех, кто умеет тебя расшифровать.

— В Альбе есть что-то особенное.

— Несомненно, — кивает он, соглашаясь. — Давно я не видел в тебе такой силы. Эта девчонка потрясающая и нравится мне, хотя я почти ничего о ней не знаю!

— Руки прочь.

Мой лучший друг смеётся от души, и его подмигивание подтверждает, что он дразнит меня.

Я стал человеческой развалиной, тащился каждый день, не находя радости ни в чём. Я ходил с этим пластырем на совести, одна сторона отклеивалась от раны, но из-за страха я отказывался отодрать его одним рывком.

Хорошо, что я не женщина, я бы никогда не смог столкнуться с восковой депиляцией…

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Алексис, снова вырывая меня из мыслей, населённых милой рыжей, которая сводит меня с ума.

— Мне хочется открыть её для себя.

— То есть увидеть.

Внезапно меня охватывают сомнения. Действительно ли сейчас подходящий момент? Наступит ли этот момент когда-нибудь? Оттолкнёт ли её моё лицо? Увижу ли я отвращение в её нежном взгляде? Чёрт, тёмные мысли снова всплывают. Отогнать свою долю сомнений и тёмную грань души — задача не из лёгких.

Как у наркомана, я всегда боюсь снова погрузиться в свои слабости. Чёрт, в романтических комедиях это не выглядит таким сложным!

— Чувак, мы как раз не в дурацком телефильме, — усмехается Алексис.

— Я подумал вслух.

Он смеётся ещё больше, приподнимаясь и разыскивая в каюте менее формальную футболку. Пока я мучаю нейроны в ожидании чудесного решения, знака, который точно не придёт, Алексис отправляется в общий душ.

Через пятнадцать минут, когда он возвращается, я не сдвинулся с места. Я даже более удручён.

— Ты и вправду кретин, да? — бросает он мне.

— Ты решил, что сегодня мой день? Что можно смеяться надо мной безнаказанно?

Как бы я ни любил своих друзей, у шуток есть пределы. Алексис не расстаётся со своей широкой улыбкой. Можно подумать, он в курсе чудесного решения, а я нет.

— Ты не узнал новости дня?

— Новости? Какие ещё? Мы возвращаемся?

— Не совсем, — парирует он с тем же энтузиазмом. — К маршруту перед возвращением в Бретань добавилась ещё одна стоянка.

Правда? Чёрт, как я умудрился пропустить эту информацию? Я действительно сейчас не в себе.

— Погоди, но когда? И где?

— Через месяц с небольшим, незадолго до окончательного возвращения во Францию. Останавливаемся в Лиссабоне, речь идёт о европейской видимости и приглашении капитана, кажется.

Чуть больше чем через месяц у нас будет стоянка в Португалии. Вот он, знак, которого я ждал с таким нетерпением! Встреча в Лиссабоне. Чёрт… От одной мысли сводит живот. Я почти держу встречу с Альбой на кончиках пальцев, но для этого ей придётся согласиться на это путешествие ко мне. Чуть больше месяца… Моя жизнь могла бы принять новое направление, но готов ли я показать себя уязвимым ради этой женщины? Моё сознание неуверенно, сомневается и затемнено тревогами. Я отгоняю неприятные ощущения, что наваливаются на меня.

Думаю, этот вопрос уже даже не стоит.

Глава 15

Альба

Сегодня я приближаюсь к своим пределам. Хотя, если подумать, это не совсем так. Скажем лучше — я пытаюсь их отодвинуть. Мистер Хоуп «прозрел» насчёт моих возможностей, как он это называет. Я бы сказала — насчёт того, что я вообще в состоянии вынести. Всё это — вопрос «послушной пытки», как я именую эту фазу.

На нашей последней встрече, буквально вчера, я рассказала ему о своих покупках. В любимом книжном. Но, если честно, не столько литературный шопинг вывел его из равновесия, сколько мой крюк в магазин «сексуальных штучек». Да, это слово прямо из уст моего психотерапевта, и это особенно странно, если не сбивает с толку.

Он с жаром уверял, что моё желание чувствовать себя сексуальной и сделает меня таковой в глазах мужчин. Мнение, которое он разделяет с Фанни. Чувствовать себя красивой — значит, быть ею. Кроме того, он с особым упорством отметил, что я пошла туда, несмотря на поздний час и расположение бутика — на оживлённой, людной улице. Сколько я ни пыталась логически объяснить, что встретила мало людей и старательно избегала их взглядов, он и слушать не стал.

Поскольку мистер Хоуп, этот безумный псих и странный друг, впечатлён моим прогрессом, он решил, что сегодняшняя сессия будет посвящена моему страху перед другими и смене обстановки. Широко берёт, а?

Я ждала чего угодно, только не этого. Я не могла представить, что после моего рассказа о вылазке у него родится блестящая и ужасная идея. Мистер Хоуп знает меня слишком хорошо, он в курсе, как глубоко я могу утонуть в своей стратегии избегания, как могу упиваться отрицанием или просто демонстрировать полное равнодушие. Но вот я уже на пороге