Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн Страница 27

— Я видела, что тебе трудно, — ответила Людмила. Зоя криво усмехнулась, и ей пришлось остановиться, чтобы не заговорить громче. — Я не могла дать семьдесят тысяч. Ты знала, почему я отказала. Но я хочу понять, что ты собиралась делать после того, как все поверят, будто деньги у меня.

Зоя сказала, что не думала, будто дело зайдёт так далеко. Людмила спросила, что именно она считала далёким: Тамарины обвинения, Геннадиево предложение продать рынок или то, что теперь на каждое объяснение можно ответить ссылкой на близкую подругу. Зоя отвернулась к окну. Несколько секунд было слышно только, как по стеклу снаружи постукивает тонкая ветка. Потом она призналась, что надеялась: супруги как-нибудь договорятся, деньги найдутся, а сказанное забудется среди других разговоров.

Людмила встала и налила воды в два стакана. Она не собиралась заботиться о Зоином удобстве, но во рту пересохло у самой, а оставить второй стакан в шкафу казалось нарочитым. Подруга взяла воду обеими руками и сделала несколько глотков. От этого простого движения, от знакомого наклона головы Людмиле стало тяжелее. Ей хотелось услышать, что Зоя не смогла бы так поступить ни при каких обстоятельствах, хотя она уже поступила и теперь сидела у её стола.

— Я тебе верила, — сказала Людмила, возвращаясь на место. Она поставила свой стакан рядом с влажным следом от горшка и заметила, что ладонь оставила ещё один. — Не потому, что ты всегда была со мной согласна. Ты могла сказать, что я неправа, могла перестать со мной разговаривать. Я даже не думала, что придётся проверять, не придумаешь ли ты за меня признание.

Зоя провела пальцем по краю стакана и вдруг спросила, когда Людмила в последний раз действительно слушала её, не торопясь предложить деньги или решить вопрос через кого-нибудь. Вопрос прозвучал обидно, почти вызывающе, и первым побуждением было напомнить, зачем они встретились сейчас. Но Людмила вспомнила несколько разговоров, которые сама обрывала похожими словами: пришли, сколько нужно; не переживай, я оплачу; давай потом спокойно посидим. До спокойного разговора часто так и не доходило. Она попросила Зою объяснить, что именно та имеет в виду.

— Когда сестра в больнице лежала, я к тебе не за деньгами звонила, — сказала Зоя. Она впервые за вечер отставила сумку в сторону, словно та мешала говорить. — Мне страшно было. Врач вышел, наговорил всего, я половину не поняла. Хотела тебе рассказать, а ты сказала: «Зой, у меня сейчас люди, напиши сумму». Я потом ещё два раза тебе звонила, ты ответила только вечером и опять спросила, сколько перевести.

Людмила помнила тот день. В оптовом складе не сошлась поставка, Геннадий уехал, оставив ей разбираться с сердитыми заказчиками, и она почти до ночи говорила по телефону. Деньги тогда перечислила, Зоя поблагодарила, через несколько дней сообщила, что сестре лучше. Людмила сочла вопрос решённым. Сейчас подруга рассказывала, как сидела одна в больничном коридоре, и в памяти не находилось ни одного собственного вопроса о том, как она выдержала эти часы.

Зоя вспомнила ещё сорвавшийся воскресный обед. Она приготовила то, что Людмила любила, купила пирожные, переставила свои дела, а подруга за час до встречи написала, что не успевает, и прислала деньги на такси, чтобы Зоя приехала к ней в загородный дом. Людмила уже почти забыла об этом переводе. Тогда ей казалось, что она нашла удобное решение для обеих; Зое пришлось бы самой бросить приготовленный стол, ехать через город и сидеть на кухне, пока хозяйка отвечала на рабочие звонки. Она никуда не поехала, а Людмила обиделась на её упрямство.

— Я не хотела, чтобы ты себя так чувствовала, — сказала Людмила и тут же услышала, насколько мало в этих словах для человека напротив. Она провела ладонью по лбу, собираясь с мыслями. — Но я понимаю, почему чувствовала. Я часто думала, что, если могу помочь деньгами, то остальное можно отложить. И привыкла, что ты меня дождёшься, даже если я опять не приеду.

Зоя подняла глаза с таким выражением, будто именно этого ответа добивалась давно. На секунду в её лице появилось прежнее ожидание: сейчас подруга поймёт, они обе признают, что были неправы, и можно будет вернуться к обычному разговору. Людмила видела эту надежду и сама почти потянулась к ней. Было бы легче разделить вину поровну, обнять Зою, поплакать о трудных годах и больше не вспоминать кабинет. Потом она представила, как завтра Тамара спросит, когда хозяйка перестанет скрывать деньги, и опустила руку обратно на стол.

— Я перед тобой за это виновата, — продолжила она. Зоя медленно кивнула, но Людмила ещё не закончила. — Я должна была слушать тебя и приезжать, если обещала. Но сегодня ты не рассказала людям, что я плохая подруга. Ты сказала, будто я получила деньги, которых у меня нет. Теперь мне придётся доказывать, что я не обманываю их, и ты будешь смотреть, как я это делаю.

Зоя закрыла лицо ладонью, затем убрала руку и спросила, чего Людмила от неё хочет. Вопрос прозвучал устало, будто большая часть неприятного уже была сделана приходом сюда и признанием на кухне. Людмила ответила, что завтра нужно сказать правду тем, кто присутствовал на встрече. Без объяснений о неверно понятом разговоре, без ссылки на то, что все были на нервах. Зоя должна была сама сообщить, что Людмила не говорила о полученных от Геннадия деньгах и что вчерашнее утверждение было выдумано.

— Завтра я не смогу, — ответила Зоя слишком быстро. Она потянулась к стакану, но не взяла его, только передвинула ближе к себе. — Ты не понимаешь, что потом будет. Он мне больше не поможет, и с этим долгом я останусь одна. Скажет возвращать летом как обещала, а я не знаю, сколько к лету продам.

Людмила напомнила, что летний срок и был условием займа. Зоя раздражённо ответила, что Геннадий готов подождать дольше, если понадобится, и обещал ещё выручить с закупкой, чтобы не пришлось брать понемногу по дорогой цене. Они говорили об этом после выдачи денег. Подруга произнесла всё почти с вызовом, словно защищала единственный доступный ей выход. Людмила молча смотрела, как она сжимает край кофты, и наконец поняла: прийти сюда Зоя смогла, потому что надеялась сохранить обе связи