Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова Страница 27

— Даже если мама не выйдет за тебя?

— Даже если никогда не выйдет.

— Даже если у тебя будет другая тетя?

Андрей посмотрел на меня.

— Другой тети у меня не будет.

— А если мама будет с другим дядей?

В груди дернулось.

Андрей ответил после короткой паузы:

— Мне будет больно. Но я всё равно останусь твоим папой.

Артем шмыгнул носом.

— И будешь приходить?

— Да.

— На день рождения?

— На каждый.

— И в школу?

— На первое сентября, собрания и даже на скучные концерты.

— Они не скучные.

— Тогда буду радоваться.

Сын смотрел на него.

Потом спросил:

— Ты злишься, что я убежал?

— Злюсь. И очень испугался.

— Будешь ругать?

— Буду разговаривать. Ругать будем вместе с мамой.

— Предатели, — пробормотал Артем.

У меня вырвался нервный смешок. Я сразу прижала губы к его волосам.

Андрей протянул руку.

— Можно обнять?

Артем сам шагнул к нему.

Прижался.

Андрей закрыл глаза и сжал сына в объятиях. Сильно, но осторожно. Ладонь лежала на затылке, подбородок — на макушке.

— Я тебя потерял на двадцать семь минут, — произнес он глухо. — И больше такого не переживу.

— Я не хотел, чтобы вы боялись.

— А мы боялись.

— Прости.

— Прощаю. Но разговор будет длинный.

— С мороженым?

— Без мороженого.

Артем вздохнул.

— Тогда очень длинный.

Обратно он ехал между нами.

Одной рукой держался за меня, ногой касался колена Андрея. Каждые две минуты проверял, на месте ли мы.

Дома Нина Павловна встретила его объятиями, потом отчитала, потом снова обняла. Участковый оформил найденного ребенка и ушел, посоветовав поставить на рюкзак метку.

— Поставлю три, — сказал Андрей.

— Одну, — вмешалась я. — И только с согласия Артема.

— Согласен.

Сын поел, выпил теплое молоко и уснул раньше, чем я закончила читать сказку. Даже во сне пальцы держались за рукав Андрея.

Мы сидели на полу у кровати.

— Отпусти его руку, — прошептала я.

— Он держит.

— Тогда оставайся.

Андрей поднял глаза.

— Здесь?

— Сегодня. Со мной.

Он ничего не сказал.

Просто дождался, пока пальцы Артема разожмутся, накрыл сына одеялом и пошел за мной.

В спальне я закрыла дверь.

Стянула кофту через голову, оставшись в тонкой майке. Андрей стоял у окна. Смотрел так, что кожа нагрелась.

— Марина, — сказал он тихо. — Ты пережила сильный стресс.

— Я знаю.

— Не хочу, чтобы утром ты решила, что позвала меня от страха.

— Я позвала, потому что хочу проснуться и увидеть тебя здесь.

Он подошел.

— Уверена?

— Да.

Ладонь Андрея легла на мою щеку.

Поцелуй был другим.

Без резкости у реки. Без боли после видео. В нем было облегчение. Мы нашли сына. Он спит в соседней комнате. Андрей остался. Я сама открыла дверь.

Он целовал медленно, касался волос, плеч, спины. Каждое движение оставляло мне право остановить. Когда пальцы скользнули по талии под ткань майки, я вздрогнула.

Андрей замер.

— Продолжать?

Я кивнула.

— Скажи.

— Продолжай.

В его взгляде вспыхнуло желание.

Сильное.

Взрослое.

Но он все равно держал себя. Целовал шею, ключицу, обнимал так, будто заново знакомился с телом женщины, которую знал девушкой.

Мне тридцать.

У меня остались следы беременности, усталость в плечах, привычка проверять ночью детское дыхание и страх доверять мужчине.

Андрей касался всего этого без оценки.

С теплом.

— Ты красивая, — произнес он у моей кожи.

— В темноте легко говорить.

Он включил маленькую лампу у кровати.

— Так лучше?

Я рассмеялась.

— Наглый.

— Честный.

Мы легли рядом.

Поцелуи стали глубже, дыхание — тяжелее. Тело отзывалось на него всем сразу: жаром, дрожью, памятью. Андрей остановился у границы, которую я сама еще не была готова перейти.

Прижал меня к груди.

— Спи.

— Ты всегда такой правильный?

— С тобой учусь.

— А если я передумаю через минуту?

— Спросишь.

Я провела пальцами по его груди.

— Останься до утра.

— До любого утра, которое разрешишь.

Проснулась я от запаха кофе.

Рядом было пусто.

Сердце дернулось, но в коридоре послышался голос Андрея:

— Нет, гипсом нельзя переворачивать горячий блин.

— Я другой рукой.

— Тоже нельзя.

Я накинула халат и вышла.

На кухне Артем сидел за столом, а Андрей пытался снять блин со сковороды. Получалось плохо. На холодильнике висел новый рисунок: три человека рядом с домом. Дом был перечеркнут, рядом нарисован другой, с надписью:

ВЫБЕРЕМ ВМЕСТЕ.

Я остановилась.

— Это что?

Артем поднял голову.

— Папа сказал, тот дом отменили. Мы потом сами выберем.

Андрей поставил перед ним тарелку.

— Если когда-нибудь захотите.

На столе рядом с моей чашкой лежала папка.

Я открыла.

Соглашение об установлении отцовства.

Место проживания Артема закреплено со мной.

Все решения по лечению, обучению и поездкам принимаются совместно.

Отдельный пункт:

Отец отказывается от любых требований об изменении места проживания ребенка при отсутствии угрозы его жизни и здоровью.

Внизу стояла подпись Андрея.

— Это еще не действует без твоего согласия, — сказал он. — Покажи своему юристу. Изменяй любой пункт.

Я перелистнула страницу.

К соглашению был приложен второй документ.

Отказ от претензий на дом.

Расторжение договора.

И небольшая записка:

Я не стану строить для тебя жизнь. Хочу строить ее вместе, если позволишь.

Я подняла глаза.

Андрей стоял у плиты, в моей кухне, рядом с нашим сыном и сгоревшим блином.

— Сегодня вечером ты свободна? — спросил он.

— Зачем?

— Хочу задать вопрос.

— Какой?

— Тот, на который ждал ответа пять лет.

Глава 18. Верни мое сердце

Я не ответила сразу.

Пусть Андрей немного поволнуется.

Он заслужил.

— Во сколько? — спросила я.

Взгляд стал внимательнее.

— В семь.

— Где?

— Здесь.

— Очень романтично.

— Артем участвует.

Сын сразу поднял здоровую руку.

— Я ничего не расскажу.

— Тогда уже страшно, — сказала я.

Весь день Андрей вел себя подозрительно спокойно.

Отвез нас в центр. Встретился с моим юристом, внес изменения в соглашение, подписал документы об отцовстве. После обеда забрал Артема к травматологу. В четыре прислал фотографию нового синего гипса и сообщение:

Старый пришлось снять. Самолет спасли на фото.

Я работала, отвечала родителям, согласовывала запуск группы поддержки для женщин, оставшихся одних во время беременности. Проект, который год лежал в папке под названием «Когда-нибудь», внезапно получил помещение.

Без имени Андрея на вывеске.

Без фонда Лавровых.

Он помог найти независимого спонсора и ушел с переговоров до подписания договора.

— Ты понимаешь, что мог бы дать деньги сам? — спросила я вечером по телефону.

— Понимаю.

— И почему не дал?

— Потому что это твой проект. Ты просила помочь с контактами, а не купить тебе работу.

Он действительно учился.

К семи я пришла домой.

В квартире было тихо.

Слишком тихо для Артема и мужчины, который решил организовать вечер.