Неожиданное Рождество - Меган Холли Страница 27

Но если Фрэнки меня чему-то и научила, так это тому, что нужно жить настоящим. И мы с ней так и поступили.

Я отрезаю кусочек курицы, даю ему остыть на языке и представляю, как сейчас в доме родителей Фрэнки. Готов поспорить, там царит хаос, потому что там, где она появляется, его предостаточно. Но я также надеюсь, что она смеется и сможет насладиться следующими двумя днями.

Я заканчиваю уборку, все мою и начинаю готовить еще одну чашку чая, как вдруг раздается стук в дверь. Готов поспорить, миссис Клайн что-то нужно, хотя раньше она не обращалась ко мне за помощью. Обычно я сам навязываюсь ей, когда вижу, что она в затруднительном положении.

Стук раздается снова, на этот раз громче, и я ставлю кружку, прежде чем пройти через комнату.

Когда я распахиваю дверь, то вижу перед собой последнего человека, которого ожидал здесь встретить: раскрасневшуюся Фрэнки в шапке Санты, из-под которой выбиваются кудряшки. Она лучезарно улыбается мне, драматично откашливается и начинает петь.

— Weeeeeee wish you a merry Christmas, we wish you a merry Christmas, we wish you a merry Christmas and a happy new year… — Ее голос дрожит, как будто она поет в караоке после слишком большого количества гоголь-моголя, но она справляется, не сводя с меня глаз, ухмыляясь как дурочка, на которую, она знает, что похожа. — We wish you a merry Christmaaas, and a happy new year!

Я моргаю, слишком ошеломленный, чтобы что-то делать, и просто стою, пока она дважды хлопает в ладоши для выразительности… а затем сразу переходит к следующему куплету.

— Oh, bring us some figgy pudding, oh, bring us some figgy pudding…

— Фрэнки …

— Oh, bring us some figgy pudding, and bring it right here! — Она вскидывает руку, как будто дирижирует хором из одного человека.

К тому моменту, как она топает ногой, подводя итог: — We won't go until we get some, we won't go until we get some, — у меня уже болят щеки от смеха, я опираюсь рукой о дверной косяк и даю ей договорить, наслаждаясь тем, как она поет от всего сердца… для меня.

Закончив на драматической ноте, Фрэнки громко вздыхает, и вокруг нее взвивается белое облако пара.

— Ты здесь, — говорю я, потому что все мои мысли заняты ею, и это все, что я могу сказать.

— Я здесь. — Она теребит кончик своей шапки, внезапно смутившись, несмотря на то, что только что пела серенады для всей нашей улицы. А я… она пела серенады для меня. Она здесь. Мое сердце кажется слишком большим для груди, а пульс бешено стучит при мысли о том, что она осталась здесь ради меня. Мой мозг с трудом это осознает.

— Но я думал…

Я не успеваю закончить предложение, потому что Фрэнки бросается на меня и обхватывает руками мою шею. Ее тело прижимается к моему. От силы этого толчка я отступаю на шаг, но не отпускаю ее. Просто не могу.

— Я не могла уехать, — шепчет она мне на ухо, и в ее голосе слышится дрожь, от которой я теряю самообладание. — Не тогда, когда я хотела быть здесь. С тобой. Это… это нормально?

Что-то разрывается у меня в груди, что-то, что я, сам того не осознавая, сдерживал. Потому что то, что происходит реально. Это не случайность. Она решила остаться здесь.

— Фрэнки. Это более чем нормально. — В ее голосе слышится рычание, мольба и благодарность одновременно, когда я целую ее сильнее и глубже.

Я снова и снова нахожу ее губы в отчаянном и благоговейном порыве. Она пахнет холодным воздухом и чем-то более сладким, присущим только ей, и когда она стонет, я жадно глотаю этот звук и теряю остатки самоконтроля.

Я впускаю ее внутрь, а затем захлопываю дверь ногой, и приживаю к ней Фрэнки. Она ахает, а затем смеется мне в губы, и я вдыхаю этот смех, как кислород. Мои руки скользят под ее пальто, жадные до тепла, до кожи, до всего, что доказывает, что она настоящая и что она здесь.

Фрэнки притягивает меня к себе, словно боится, что я исчезну, если она не будет меня удерживать.

— Сэм, — выдыхает Фрэнки, отстраняясь ровно настолько, чтобы произнести мое имя, и ее губы снова касаются моих.

— Ты выбрала меня, — шепчу я, и осознание этого обжигает меня сильнее, чем любое прикосновение. — Сегодня вечером ты могла быть где угодно.

Ее глаза сияют от уверенности.

— Я хотела быть здесь.

Вот и все что для этого нужно для того, чтобы я потерял самообладание. Я приподнимаю ее подбородок и целую так, словно изголодался по этому, потому что так оно и есть. Прошло всего несколько часов, а я уже соскучился по ней. Ее пальто сползает с плеч и ложится у наших ног. Мои руки жадно блуждают по ее телу, исследуя каждый сантиметр, и я не думаю, что когда-нибудь смогу ей насытиться.

Я легко поднимаю ее, она крепко обхватывает меня ногами за бедра, и ее смех звучит у меня во рту.

Я сильнее прижимаю ее к двери и на мгновение касаюсь лбом ее лба, чтобы она увидела и поняла.

— Ты сводишь меня с ума.

Фрэнки запускает пальцы в мои волосы и тянет меня вниз.

— Хорошо, — шепчет она. — Потому что ты тоже сводишь меня с ума.

Фрэнки

Лучшее, черт возьми, Рождество в моей жизни

Где-то между тем, как захлопывается дверь, и тем, как губы Сэма скользят по моей шее, мы перемещаемся. Я даже не помню как. В одну секунду мы смеемся, целуемся, срываем друг с друга одежду, а в следующую меня уже сажают на кухонный стол, стягивают штаны, и его руки крепко сжимает мои бедра, раздвигая меня.

Прикосновения Сэма обжигают, они жадные, пальцы скользят по моему телу, а затем поднимаются к груди. Я вздыхаю ему в рот, когда он большим пальцем обводит мой сосок через кружево, и Сэм впитывает этот звук так, словно он его заводит.

Я вожусь с его футболкой, отчаянно желая почувствовать его обнаженным, и он помогает мне, стягивая ее через голову, а затем снимает и мой свитер. Одежда падает на пол, но это не имеет значения. Ничто не имеет