Без ума от любви - Лора Павлов Страница 27

Мы решили взять ту самую новинку, о которой все сейчас говорят. Написали Элoизе — ведь мы вчетвером создали свой маленький книжный клуб романов, и я обожала обсуждать книги с этими девушками.

— Говорят, Ханна Чейз теперь королева драмы, — сказала Лулу.

— Да, я вижу её везде на Буктоке, — отозвалась Хенли, вытирая руки салфеткой.

— Обожаю, что вы теперь тоже на Буктоке, — рассмеялась я. Мы с Элoизой подсадили их на любовные романы, и теперь обе были безнадёжно зависимы.

— Конечно. Её последняя книга взорвала сеть. Не терпится начать, — Хенли отпила глоток горячего шоколада. — Кстати о романтике. Ты подумала насчёт того приложения для знакомств, о котором я тебе говорила?

— Даже не знаю, хочу ли туда соваться, — призналась я.

— Нужно же себя показывать. Только Джошу не говори, — засмеялась Лулу.

— Именно, — подхватила Хенли. — У меня на работе есть парни-одиночки.

— Нет, нет и ещё раз нет. Ни клиентов, ни свиданий из жалости. Единственное свидание, которое мне сейчас нужно, — с книжным красавчиком.

Мы снова расхохотались.

Остаток вечера девушки рассказывали, насколько серьёзно Истон относится к пиклболу — я это и так уже замечала со стороны. Они делились советами, но я понимала, что неуклюжа, и от предстоящей игры волновалась ещё больше, чем до ужина.

После объятий и прощаний я поехала домой.

Проезжая мимо дома Бриджера, я невольно улыбнулась: шины действительно стоили того — машина шла по снегу идеально.

Дома я бросила пальто и сумку на кухонную стойку, прошла в ванную и набрала воду в ванну. Так я всегда расслаблялась.

На кухне налила себе бокал вина, собрала волосы в пучок и опустилась в горячую воду. Взяла телефон, и несколько секунд пальцы зависали над клавиатурой, прежде чем я набралась смелости написать.

Я: Привет. Спасибо за зимние шины. Можешь сказать, сколько я тебе должна? Хочу вернуть деньги.

Папаша Ворбакс: А разве сейчас не тот момент, когда ты просто говоришь «спасибо»? Это ведь твоя фишка, да?

Я: Спасибо. Но я хочу оплатить шины сама. Так правильно.

Папаша Ворбакс: Не приходило в голову, что я сделал это ради собственной безопасности?

Я: В смысле?

Папаша Ворбакс: Мне не нужно, чтобы ты снова влетала в мой двор и тараннила мои машины. Считай, что это подарок самому себе.

Я рассмеялась. Бриджер Чедвик оказался куда смешнее, чем я думала, когда он только ворчал и сверлил меня взглядом.

Я покусала ноготь, обдумывая ответ. Стоит ли позволить ему оплатить шины?

Я: Спасибо. И если я могу чем-то отплатить, просто скажи.

Папаша Ворбакс: Можешь. Я как раз собирался завтра заехать в твою лавку поговорить. Если, конечно, меня снова не внесли в чёрный список.

Я: Нет, ты больше не в бане. Выполнил условие — сказал два заветных слова: «прости меня».

Папаша Ворбакс: Да-да-да. Ты добилась, чего хотела.

Я: А чего хочешь ты, Бриджер Чедвик?

Как только я нажала «отправить», меня охватила паника. Это же звучало, как флирт. А я вовсе не хотела флиртовать.

Папаша Ворбакс: Ты пьяна?

Я: Что? Нет. Я просто лежу в ванной, совершенно трезвая.

Я хлопнула себя по лбу. Зачем, чёрт побери, я это сказала? Я только что сама призналась, что голая. В горячей воде. Он ведь подумает, что я к нему клеюсь!

Я застонала, глядя на три мигающие точки на экране.

Папаша Ворбакс: Ты голая, лежишь в ванне и спрашиваешь, чего я хочу? Грешная ты девочка, Эмилия.

Я с воплем вскочила из ванны, выронив телефон на табурет, и наспех схватила полотенце. Мне вообще нельзя было сейчас ему писать.

И тут телефон зазвонил. На экране высветилось: Папаша Ворбакс.

Игнорировать было бы ещё подозрительнее.

— Алло? — прошептала я, прижимая губы и чувствуя, как сердце бешено колотится.

В ответ в трубке раздался громкий смех.

Бриджер, чёртов, Чедвик смеялся. Громко.

— Я прикалываюсь, Эмилия, — сказал он хрипловатым голосом. — Я не думаю, что ты грешная… хотя мысли у меня сейчас могут быть и не совсем чистые.

Он что, флиртовал со мной?

17

Бриджер

— Чт-что? — выдохнула она, и голос у нее дрогнул совсем чуть-чуть.

Черт, как же это было мило.

И я никогда в жизни не считал женщину милой, так что это о многом говорило.

— Шучу, Эмилия. По крайней мере, насчет того, что ты грязная девчонка, — усмехнулся я. Снова.

Обычно смех — особенно этот легкий, «дружеский» — меня раздражал. Всегда казался наигранным. Разве что, когда с сарказмом.

Но вот же я — смеюсь и болтаю с женщиной, которую еще пару недель назад считал врагом.

Она откашлялась.

— Не знаю, зачем я тебе это рассказала.

— Может, хотела, чтобы я знал, чем ты занята.

— Бриджер, — сказала она уже серьезно.

— Да, Эмилия.

Она шумно, наигранно вздохнула:

— Так о чем ты хотел со мной поговорить? И если скажешь, что снова думаешь, будто я веду Taylor Tea, я повешу трубку.

— Если бы я думал, что ты по-прежнему пишешь Taylor Tea, я бы не просто вызвал эвакуатор, а скинул твою машину в реку.

— Очень по-взрослому, — заметила она, но я уловил улыбку в ее голосе.

— Как твой новый бизнес?

— Мы что, теперь болтаем о погоде? — прищурилась она. — Тебе и правда интересно, как продвигается мой бизнес по интерьерному дизайну?

— А я бы не спрашивал, если бы не был заинтересован? — отрезал я, и голос прозвучал резче, чем хотелось.

Пустые разговоры мне никогда не давались, но почему-то с Эмилией это не раздражало.

И мне нравилось, что она не церемонится.

Большинство людей при мне сразу пасовали.

Я сам загнал ее в угол, а теперь она нашла свой голос — и, черт побери, мне это нравилось.

— Ладноооо, — протянула она. — Раз уж ты настаиваешь, дела идут так себе. У меня аж целых ноль клиентов, если не считать Джоша Блэка, который вроде как хочет нанять меня, чтобы вынудить пойти с ним на свидание.

При этих словах я сжал кулаки. Этот придурок действовал мне на нервы одним своим существованием.

— Не бери его в клиенты — он законченный мудак. К тому же имеет репутацию человека, который не платит за работу, — сказал я. — Но если он тебе хоть копейку задолжает — просто скажи. Для меня будет честью выбить этот долг.

В трубке послышался смех, и я опустился на диван.

— Хочешь побить Джоша Блэка ради меня, да?

— С удовольствием.

— Сначала унитаз, потом зимняя резина, а теперь ты готов драться за