Буду любить вас - Виолетта Иванова Страница 26

— Эй, ты не падай мне тут в обморок, как институтка. Парни, принесите воды.

Руслан сидел с закрытыми глазами, постепенно уплывая в темноту. Он слышал быстрые шаги, потом кто-то плеснул ему в лицо холодную воду. Немного полегчало.

— Ну вот, уже лучше, — проговорил Роман, когда Руслан открыл глаза. — Ты пока не умирай, ты еще должен подписать кучу бумажек.

— Скажи, это ты наезжал на нашу компанию?

— Конечно, — рассмеялся Роман. — Разве ты еще не понял? Я хотел разорить тебя, чтобы ты с улыбкой отдал ее мне и ни о чем не жалел. Я видел, что ты уже готов к разговору, но тут вмешался ваш Лоскутников, который спутал мне все карты. За ним стояли слишком серьезные люди, пришлось заняться твоим Лоскутниковым, убирать с доски. Пришлось потратиться, чтобы нужные люди дернули за нужные ниточки и слили его. А теперь я готов принять компанию отца. Ты же подпишешь все?

— Подпишу, — проговорил Руслан, которому стало так все безразлично, что он снова закрыл глаза. Он и так не хотел руководить этой компанией, из-за нее потерял людей, потерял любимую девушку, предал ее. Он улыбнулся, когда понял, что поступил правильно — все свои личные деньги перевел на ее имя всего несколько дней назад. Значит, после его смерти у нее будет на что жить. Хоть как-то загладит перед ней свою вину.

— И ты готов расстаться с компанией? — казалось, что Роман не верит ему.

— Мне похер на эту компанию. Я не хотел занимать пост директора.

— И ты говорил об этом отцу?

— Говорил.

— Почему согласился?

— Меня попросили не подводить тех, кто создавал ее.

Роман рассмеялся.

— Подводить? Ни хрена вы не знаете, как отец создавал ее, сколько человек положил из-за нее.

— Забирай. Мне все равно. Хочу сдохнуть.

Роман посмотрел на него, удивленно поднял бровь.

— И что, не будешь просить оставить тебя в живых? Первый раз такое вижу, чтобы не просили пощадить. Вот, твоя матушка долго ползала в моих ногах, отдала мне все, что у нее было, даже свои дорогие побрякушки. Предлагала себя, но знаешь, я брезгливый.

— А зачем мне жить? На мать мне наплевать.

— Наплевать? Странно. А вы казались такой примерной семьей.

Теперь засмеялся Руслан. Смеяться было больно, резкая боль била в грудь.

— Мы никогда не были примерной семьей. Матери было наплевать на меня, как мне на нее сейчас. Даже если она сдохнет, плакать не буду.

— И что, хочешь сдохнуть и не попрощаться со своим сыном?

— Сыном? — на Руслана словно обрушился холодный водопад, который прибил его к острым камням.

— А ты разве не знал? — Роман хмыкнул. — Сыном, которого твоя Людка родила. А я думал ты знаешь. Думал, что ты как наш папашка — узнал о ребенке и выгнал девку.

Руслан закрыл глаза. Вот теперь он точно хотел сдохнуть.

— Или не знал? — спросил Роман.

— Нет.

— Зачем тогда разыграл с ней эту трагедию с участием Оксанки?

— Чтобы она ушла. Лоскутников угрожал убрать ее.

— Зачем ее убирать?

— Потому что я люблю ее.

— А Оксанка тебе была нужна, чтобы прикрыться Лоскутниковым?

— Да.

Роман хмыкнул.

— Зря, хорошая девчонка. Она мне нравится.

— Не трогай ее имя.

— Может, я об Оксанке.

На этот раз хмыкнул Руслан.

— Согласен, — рассмеялся Роман. — На этой шалаве пробы негде ставить. Даже я отказался трахать ее, хотя она была не против. Знаешь, я хотел заснять интересное видео про нас с Оксанкой, и послать тебе. Думал, что развлеку тебя.

— Мне на нее насрать. Пусть бы ее оттрахал весь город. Я все равно жениться на ней не собирался. Я должен сказать тебе спасибо, что избавил меня от этого.

— Интересно. И что мне с тобой делать? Знаешь, я даже проникся, что у меня такой брат. Можно даже сказать, уважаю тебя. Зауважал, когда послал свою стерву Алену на хер, еще больше зауважал, когда ты сломал Владику челюсть. Я все удивлялся, сколько ты можешь терпеть этого урода. И долго смеялся, когда он жаловался мне на тебя, просил расправы над тобой. Ты реально переживал за компанию, не хотел, но согласился возглавить ее. Знаешь, я следил за тобой и могу сказать, что ты молодец, несмотря на свой клоунский вид. И девчонку ты правильную выбрал. Жалко оставлять пацана сиротой. Скажи, ты готов попросить меня оставить тебя в живых ради своей Людмилы и сына?

— Нет. Сдохнуть хочется. Давай закончим быстрее. Еще немного и я отключусь окончательно.

— Ну как знаешь.

Руслан прикрыл глаза, теперь перед глазами плыли темные пятна, в ушах шумело громким прибоем, сил не оставалось. Ногу он уже не чувствовал. Спина в месте удара болела, дышать было больно. Он слышал топот ног, потом кто-то поднял его резким движением на диван. От боли в ребрах и ноге Руслан вскрикнул и застонал, вновь сознание поплыло. И где-то на его окраине билась единственная мысль — «Люда, прости меня, если сможешь. Как бы я хотел уехать к тебе, увидеть сына и остаться с вами».

— Не отключайся, — Роман хлопал его по щекам, от чего голова Руслана дергалась в разные стороны. — Ты еще должен подписать бумаги.

Как сквозь туман Руслан протянул руку, чтобы взять ручку, которую Роман сунул ему в пальцы.

— Глаза открывай и подписывай нормально, — приказал братец.

Руслан собрал последние силы, открыл глаза, поставил свои подписи там, куда ему указывал Роман, потом просто погрузился в темноту.

Сознание возвращалось неохотно. Его бросало то в жар, то в холод, тело трясло в лихорадке. Боль в ноге и сломанных ребрах била по нервам. Он окончательно очнулся от своего хрипа.

— Очнулся? — рядом с Русланом раздался мужской голос. — Ну что, лепила, мой братец будет жить?

— Будет, — ответил еще один голос. — Только вот ногу надо оперировать. Кость задета. Если сейчас не прооперировать, будет хромать.

— Ну что,