Резонанс - Аделин Хамфрис Страница 26

В некотором смысле… она тоже в ловушке.

Это не оправдывает её. Это просто делает всё более запутанным. У неё была власть надо мной. Настоящая власть. И она использовала её. Снова и снова. Забирала то немногое, что у меня оставалось, и трахала меня так, что это было сбивающе с толку и… навсегда. Я никогда не забуду те времена, когда она полностью игнорировала меня ради собственного удовольствия.

Когда ты спотыкаешься в темноте, ты хватаешься за любой доступный свет. Даже если твоя хватка слишком сильна. Даже если ты не осознаёшь, пока не станет слишком поздно, что ты держишь не свет —

Ты душишь его.

Вот что я сделал бы с… ней… если бы остался в Сисайде. Она была моим светом. Поэтому вместо того, чтобы задушить её, я убрал себя обратно в темноту.

Я лежу, глядя на спящее лицо Адрианы, рука пульсирует, тело тяжёлое от наркотиков, воспоминаний и стыда, и гадаю, когда именно исчезла черта. Когда выживание перестало выглядеть как надежда и начало выглядеть как это.

На этот раз, когда я просыпаюсь, вокруг темнота. Единственный свет просачивается сквозь щели штор из города внизу. Я вздыхаю, обнаруживая, что тело Адрианы прижато ко мне.

Её спина изогнута в мою сторону, моя рука обхватывает её талию, ладонь лежит выше бедра. Мои пальцы сжимаются не думая, будто моё тело помнит это больше, чем мой разум. Я спал в постели с Адрианой больше, чем с кем-либо ещё… кроме Майка, возможно. Я жалею, что это так.

Я моргаю и позволяю неподвижности осесть.

Это неправильно.

Но моё тело не протестует. В груди сжимается, острый укол стыда, и всё же я не отстраняюсь. Боль в руке не так сильна, как раньше, к счастью. Или, возможно, потому что она просто похоронена под потребностью, которую я не хочу признавать. Комфорт.

Она слегка шевелится, и движение заставляет её волосы коснуться моего предплечья. Она бормочет что-то, полслова и вздох. — Джуд…

Я замираю. А затем, не думая, я притягиваю её ближе. Моя рука сжимается вокруг её талии, и я чувствую жар её кожи сквозь ткань рубашки. Это не приятно. Это даже не совсем удобно.

Это необходимо.

Я прижимаюсь ртом к её волосам, позволяя запаху отельного шампуня заполнить нос. Это нелепое утешение. И всё же оно работает. Моё тело расслабляется… совсем чуть-чуть. Дыхание выравнивается, дрожь в пальцах утихает. Ужас из прошлого, голос Алексея, образ фотографии, боль от знания, что женщина, которую я люблю, может быть схвачена и продана…

Я прогоняю это всё, но меня накрывает простой факт: Адриана здесь, и я держу её вместо той женщины. Я ненавижу, что мне это нужно. Я ненавижу, что мой мозг так отчаянно ищет облегчения, что берёт его из единственного доступного места, даже если это место ядовито.

Она вздыхает во сне, поворачиваясь ко мне лицом. Её рука скользит вверх и ложится на мою грудь, будто она пытается дотянуться до меня в темноте. Я чувствую её дыхание на своей шее, когда она прячет голову у меня под подбородком.

Ощущение заставляет что-то глубоко внутри меня треснуть. Глаза щиплют, я борюсь с желанием заплакать. Я не хочу быть здесь, лежать рядом с этим человеком. Нет. Я всё ещё хочу... её. Но я не могу её иметь. Я сказал Майку держать её подальше от меня, и я доверяю ему. Никто из нас ничего не может сделать. Мой единственный выход — тюрьма или смерть.

И на данный момент я бы выбрал последнее, если бы у меня был выбор.

Я снова притягиваю Адриану ближе, совсем чуть-чуть, и глубже зарываюсь лицом в её волосы. Момент такой тихий, что кажется нереальным. Я сглатываю.

В этом утешении есть что-то глубоко пиздецовое. В том, как моё тело просто принимает это. В том, как легко было бы притвориться, что это просто два человека, цепляющихся друг за друга в темноте, потому что им страшно.

Я смотрю в темноту и позволяю себе почувствовать тишину и отсутствие боли на полсекунды. Никаких цепей. Никакого голоса в ухе, говорящего мне, кто я. Просто тепло, дыхание и иллюзия безопасности. После Алексея всё остальное кажется более безопасной территорией.

Я думаю о власти, о том, как она смещается и разъедает. Как люди цепляются за любые обрывки, до которых могут дотянуться. Как легко спутать выживание с близостью, когда ты голодаешь.

Глава 12

ЭММА ИСТОН

Прошло два дня после гала-вечера. Майк продолжает настаивать, что Рук — человек слова и у него есть кодекс — не нарушать обещаний. Я определённо хочу в это верить. Возможно, потому что Рук был честен насчёт того, что обдумывал возможность убить меня, а затем передумал. Не знаю, заставляет ли это меня чувствовать себя странно. Ладно... это определённо заставляет меня чувствовать себя странно.

Я стою на балконе нашего отеля, кофе согревает руки, хотя воздух холодный. Майк и Хизер всё ещё спят за моей спиной, и я оглядываюсь на них, наблюдая за их мягким, ровным дыханием. Я люблю Хизер больше, чем почти кого-либо, поэтому её присутствие здесь помогает мне не чувствовать себя такой потерянной. Она была со мной через всё хорошее и плохое в жизни.

Затем я снова поворачиваюсь к горизонту. Нью-Йорк прекрасен в этот час. Я всегда думала, что Портленда или Сан-Франциско достаточно. Но здесь? Чёрт возьми.

Я достаю телефон и захожу в свой секретный аккаунт в Instagram. Джуд заблокировал меня везде, так что это мой единственный способ проверить, не привлекая внимания. Я пролистываю и замечаю, что он не публиковал ничего с тех пор, как уехал из Сисайда. У меня падает желудок.

Затем я вижу, что Адриана публиковала.

Мой большой палец замирает над экраном, когда я нажимаю на её профиль. Она раздражающе красива, у неё сорок семь тысяч подписчиков и улыбка, которая, кажется, создана для камер. Я фыркаю. Быть поддельной девушкой Джуда так долго явно окупилось в том, чего она, вероятно, всегда хотела — внимании. Хотя у неё ничего нет по сравнению с его миллионом подписчиков.

Её лента — это карусель селфи — идеальная помада, безупречные волосы, накрашенные ногти. Её ухоженные руки держат сумочку, напиток, авиабилет, роскошную машину. Я делаю ещё один глоток кофе, чтобы успокоиться. Я не могу