Развод в 45. Найду моложе! (СИ) - Ксения Хиж Страница 26

Если бы я знала!

Ночь обещала быть долгой и наполненной открытиями, и это ощущение окутывало словно в теплый плед. А еще приятно пьянило вино. И чем больше я смотрела на этого парня, тем вопреки разуму острее хотелось прикоснуться к нему и вновь ощутить его мужские объятия.

Выдохнув, я все-таки поднялась с места и обойдя стол, дотронулась пальцами до его волос. Он тут же запрокинул голову, целуя мою ладонь.

Прикасается только к пальчикам, целует их поочередно, а у меня от этих поцелуев, от его нежных губ, все тело колет иголками. Жар разливается по телу, пульсируя и будоража.

Таечка, вам нельзя! — кричит голос в голове. — Это неуместно. Неправильно.

А почему бы и нет? Я теперь свободная женщина! — отбивает тот же голос.

Георгий поднимается на ноги так внезапно, что я, вздрогнув, выдыхаю. Тянет меня к себе и заключает в объятия.

Господи, как хорошо! Как тепло! Как приятно!

Закрываю глаза, отдаваясь моменту. Почти согласная на первый поцелуй.

Но скрип за окном, грохот и вскрик разбивают этот чарующий момент на осколки. Слышу, как трещат ветви моих прекрасных цветов и резко оборачиваюсь.

Георгий тянет меня за руку и открывает дверь. Выбегаем на крыльцо, и я глазам своим не верю!

— Ты проникла на частную территорию! — говорю возмущенно. — О, Боже, мои розы!

Между кустами лежит на раскоряку Ольга Федоровна. Глаза ее полыхают пожаром, а на лице застыла глупая идиотская улыбка.

Она еще смеет улыбаться!

— Подсматривала? Следишь? — Спрашивает у нее Георгий. И голос его не предвещает ничего хорошего. — Оля?!

По скривившимся губам этой змеи, понимаю, что сказать ей есть что. Скрещиваю руки на груди — вот же гадюка лезла к окну, все мне тут переломала!

Глава 13

— И-и? — выгибаю бровь вопросительно. — Как это все понимать, милочка?

Она поднимается не без помощи Георгия, отряхивает льняные брюки и поправляет белый топ на бретелях. Она без бюстгалтера — и ее груди призывно подскакивают! Бесстыдство!

— Ольга, как это все понимать? — повторяю свой вопрос, сквозь зубы. Она взрослая женщина и такое вытворять? Уму непостижимо!

Она ухмыляется, бросая на меня насмешливый взгляд. Проводит руками по волосам и телу.

— Да что ты заладила? — кривится, и смотрит на меня с такой пренебрежительной миной, с таким отвращением во взгляде! Змеища, где только такому научилась?

Георгий словно не видит — мужчины вообще редко понимают, что да как. Он спрашивает у нее холодным, спокойным тоном:

— Оля, объяснись.

— А еще что мне сделать? — огрызается та и вдруг шмыгает носом. На лбу собираются морщины, а ее ресницы начинают жить своей жизнью — часто-часто дрожат.

Ну нет! Ну не надо!

Я громко выдыхаю, хмыкая и всплескиваю руками.

— Только не говори, что ты сейчас еще и заревешь?!

— Оля, ты ушиблась? В чем дело, не пойму. — Выдыхает Георгий. — Спускается к ней и берет ее за руку, смотрит, потом вторую руку, сгибая в локте. Мотает головой.

Вижу, что это чисто врачебный интерес, у него похоже сработали инстинкты. И все же… Что если нет? Закрадывается гаденькое ощущение, что я дура… Представляю, что сейчас он сядет перед ней на колени, чтобы осмотреть ее ноги, и…

— Господи, даже мне стыдно, хоть я этого и не делала! Я наблюдать этот цирк и дальше не намерена!

Георгий хлопает ресницами, как ишак. Смотрит на меня, а потом кивает и решительно отходит. Неужели до него дошло, что это ее уловки!

Вот тебе и Жора, на семь лет младше. С ним тоже пришлось бы нянчиться! Такое точно в мои планы не входит.

— Оля, объяснись и иди домой! — бросает он своей «правой» руке, которая все же выдавила из себя единственную скупую слезу — она ушиблась и поцарапала ручки об шипы моих роз!

Жаль, что те не воткнулись ей в одно место!

— Да что тут объяснять?! — огрызается, вытаскивая из волос остатки травы. — Приехала эта и ты сразу побежал! Я была о тебе лучшего мнения! А ты, милочка, — она тыкает в мою сторону указательным пальцем. — Побойся Бога! Ничем не гнушаешься, да? На чужое смотреть для тебя в порядке вещей?

— Оля, остановись! — гремит его голос, но мне даже любопытно на что еще способна эта Оленька. — Я тебе ничего не обещал. И с Таей мы просто друзья.

Ой, как гадко. А разве друзья желают поцеловаться?

— Не затыкай меня, Жор, прошу! — молит Оля. — А ты… новенька… знай, что Бог карает за то, что покушаются на чужое.

— Я на чужое не покушалась! — выдыхаю. Смотрю на Георгия.

— Георгий не твой. — Выгибает она бровь.

— Но и не твой! — выдыхаю.

— А это смотря с какой стороны посмотреть! Мы связаны больше, чем ты думаешь. Поверь! — выдыхает ехидно.

— Жора, что это значит? — перевожу на него взгляд.

Он злой. Хмурится.

— Не бери в голову. — Пожимает плечами. — У Ольги просто стресс. Ты же видишь, она сама не ведает что творит! — он нервно разводит руками в стороны.

— Проводишь меня? Мне больно идти! Я очень сильно подвернула ногу! — не сдается тем временем эта двухвостка.

Верх наглости!

— Ну у нет! — выдыхаю. — Милочка, давай-ка сама, как-нибудь! Георгий никуда не пойдет.

Он кивает, а потом снова спускается с крыльца, берет Ольгу за руку и тащит до калитки. Выводит ту за ворота и что-то наговорив, возвращается обратно.

Настроение испорчено. Вечер в одночасье перестал быть томным. Но у меня еще десерт! Этот пудинг я готовила три часа! А потому…

— Выпьем чаю, — предлагаю я и Георгий согласно кивает.

Кружусь по кухне, словно ничего не произошло, хотя внутри меня мелко потрясывает.

Она в него влюблена! И не отступится!

От этой мысли между лопаток свербит, сосет под ложечкой. Не самые приятные ощущения…

И вот зачем мне эти проблемы?

— Присаживайся, Георгий, в ногах правды нет, — ставлю перед ним чашку с чаем. Говорю при этом таким тоном, словно он нашкодивший кот.

Мы переместились за кухонный стол. Сидеть там, где стоят свечи и наши бокалы с вином… словно уже не актуально.

— Тая, — выдыхает он порывисто. И я снова вижу в нем мальчишку.

— Да, Жора? — с каждым словом разница между нами чувствуется все больше. Удивительные метаморфозы. — Говори.

— Не обращай внимания на