Твое любимое чудовище - Кира Сорока Страница 26

Не ухожу.

«…эмпатия не вопрос тренировки, Филипп. Мы об этом говорили. Ты не научишься чувствовать то, чего не чувствуешь. Но ты можешь научиться распознавать…»

«А если я распознаю и мне плевать?» — перебивает он, и в его голосе что-то скрежещет, как железо по стеклу. — «Это тоже прогресс, Нора Александровна? Запишете в карточку — пациент успешно распознал чужой страх и ему понравилось?»

«Филипп, давай вернёмся к триггерам. На прошлой неделе ты говорил о повторяющихся…»

«К каким, блять, триггерам?» — голос его взлетает, и я вздрагиваю всем телом. — «К тем, где мне снится, как отец трахает мою девушку? Или к тем, где я просыпаюсь и не понимаю, хочу ли я его за это убить или мне просто интересно, как она при этом выглядела? Вот это вы хотите обсудить?»

Меня прошивает ледяной волной от затылка до пяток. Рука, которой я упираюсь в дверь, начинает мелко трястись.

Нора Александровна говорит что-то тихо, очень тихо, я не слышу ни слова, только её ровный тон, от которого хочется кричать, потому что как, как можно говорить так спокойно после того, что он только что произнёс?

«…она на неё похожа…» — голос Филиппа падает до хриплого полушёпота, и мне приходится задержать дыхание, чтобы расслышать. — «Не лицом. Чем-то другим. Я не знаю, чем. И она живёт в этом доме. Ходит по тем же коридорам. И я…»

«Ты что, Филипп?»

Бам! Что-то тяжёлое бьётся о стену, и я отшатываюсь от двери.

— ЕЙ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! — рёв такой, что вибрирует дверное полотно. — В этом доме! Рядом с ним! Рядом со мной! Ей вообще нигде рядом с нами не место, вы понимаете⁈

Ноги подкашиваются. Я отступаю от двери, цепляясь за воздух, спиной натыкаюсь на бильярдный стол и хватаюсь за его борт, чтобы не упасть.

За дверью Нора Александровна говорит что-то мягко. Потом шаги, какой-то шорох, и дверь начинает открываться.

Бегу к лестнице не оборачиваясь.

Глава 19

Голод

Фил

Закуриваю. Ставлю пепельницу на колено.

— А девушка, которая поселилась в вашем доме. Она твоя сверстница? — задумчиво спрашивает Нора.

Ей уже доложились про Ульяну. Ну и кто? Отец? Или его поломойка-жена?

— Первый курс в академии, — как можно безразличнее пожимаю плечами.

Затягиваюсь.

Игнорируя тремор в пальцах, стряхиваю пепел.

А вот Нора на мои дрожащие руки смотрит с профессиональным прищуром и склоняет голову к плечу.

— Вы с ней общаетесь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что… она на неё похожа… — мой голос просаживается до хрипа. А Нора знает, на кого, и не уточняет. — Не лицом похожа. Чем-то другим. Я не знаю, чем. И она живёт в этом доме. Ходит по тем же коридорам. И я…

Замолкаю. Вновь затягиваюсь, до першения в горле.

Это её не касается. Никого не касается.

Ульяна моя. И она моя слабость.

— Ты что, Филипп? — давит Нора.

И смотрит, блять, на меня так, словно я должен исповедаться. Всегда должен! Но вот нихрена!

Схватив пепельницу, швыряю её в стену. Нора успевает увернуться, пепельница пролетает в сантиметре от её головы.

— Филип…

— ЕЙ ЗДЕСЬ НЕ МЕСТО! — вскакиваю я. — В этом доме! Рядом с ним! Рядом со мной! Ей вообще нигде рядом с нами не место, вы понимаете⁈

— Понимаю… Понимаю, — воркует она мягко. — Всё хорошо. Садись, Филипп. Мы просто разговариваем. И это только между нами.

Она уже рядом, уже гладит по плечам.

Я знаю, что ей дорог. Или типа того. Потому что её младший брат имел диссоциальное расстройство и она его не спасла.

Но я не он.

— На сегодня достаточно, — отшатываюсь от неё.

На полу валяется моя недокуренная сигарета, Нора поднимает её. Показательно затягивается, пытаясь доказать, что мы друзья.

Выхватываю сигарету, кидаю на пол, растираю подошвой. Дёргаю подбородком в сторону двери.

Всё. Всё, блять, всё. Отстаньте от меня все!

Нора печально вздыхает, но, к счастью, меня не касается больше. Открывает дверь, и я слышу… топот ног.

А потом и вижу мелькнувшую тень на лестнице.

Отпихиваю Нору, мчусь за тенью. Пересекаю холл, бегу по лестнице, перемахивая сразу через три ступеньки, и вылетаю на второй этаж.

Ульяна несётся по коридору и быстро забегает в свою комнату. Дверь за ней захлопывается.

Сжав кулаки, делаю шаг вперёд.

— Филипп, это не ты, — говорит Нора, вырастая на моём пути. — Эта девочка просто любопытна. Не надо её наказывать. И не надо её отталкивать, если она хочет подружиться. Ты не должен быть один. Перестань винить себя за всё на свете. Ты не виноват, слышишь? Ты хороший мальчик.

Она заглядывает мне в глаза с такой надеждой, будто её слова сейчас перестроят весь мой организм.

Усмехаюсь.

— Я тот, кто я есть.

Развернувшись, ухожу наверх.

В комнате обшариваю тумбочки, нахожу ключи от её комнаты.

У меня есть ключи от всех дверей в этом доме.

К диссоциальному расстройству личности и посттравматическому стрессовому расстройству в моей карте добавили ещё и параноидальную акцентуацию.

Мне похуй.

Пусть запишут там все диагнозы, которые есть в природе.

Отцу это понравится. Очень легко держать зверёныша вроде меня у всех на виду, но с ярлыком больного, которого никто не будет слушать.

А раз я болен, значит, у меня развязаны руки.

Ульяна не спускается к ужину.

Отца нет, вроде бы уехал в Питер. Марк свалил вместе с ним, отправив СМС мне на прощанье:

«Держи себя в руках, младший брат».

Я не отвечаю ему, хотя очень хочется послать его нахер.

В столовой накрыт стол, но я не желаю делить его с Нинель. Ухожу на кухню.

Мы с женой отца давно привыкли не замечать друг друга. У неё это получается даже лучше, чем у меня.

На самом деле Нинель просто шлюха, выполняющая любую прихоть моего отца. Любую!

Жарю себе стейк, перекладываю в тарелку, обильно заливаю соусом. Остервенело режу мясо ножом.

Сегодня я ем как не в себя, пытаясь приглушить немного голод другого рода. Но он не глушится ни черта.

По венам курсирует лава вперемешку с адреналином. Предвкушение заполняет меня до краёв. Начинает покалывать пальцы, гореть губы.

Мне душно. Дёргаю ворот футболки, сглатываю. Во рту пустыня, которую я заливаю водой.

Доев, не иду к себе, прохожу до комнаты Ульяны и прислушиваюсь. И слышу её тоненький голосок.

— Мам, ну пожалуйста… Я знаю, что у нас нет таких денег. Но можно же кредит взять. Можно же как-то выкрутиться. Или давай я подготовлюсь