Любовь как время Рождества - Хейли Фрост Страница 26

Да, я обижена.

Я обижена.

И злюсь, что позволяю этому так сильно влиять на меня. Почему меня волнует, что эти люди, которым явно наплевать на меня, нашли замену дочери? Может, стоит быть благодарной, что это хотя бы отвлекает маму от идеи о внуках.

Внезапно в дверь громко стучат.

Что? Я поворачиваю голову в ту сторону. Это действительно был стук или пальто соскользнуло с вешалки?

Нет. Снова.

— О, черт, — проклинаю я про себя и вскакиваю со стула. Одеяло, которым я укуталась, как плащом, падает на пол под невосхищенными взглядами Тейтей и Дженны.

Еще один стук.

— Иду! — кричу я и пробираюсь через лабиринт коробок, сложенных в гостиной до уровня глаз.

Кто бы это мог быть? Киран стучит иначе, а Ник обычно предупреждает о своем приходе, стуча в кухонное окно и пугая меня до смерти.

— Только бы это не был серийный убийца, — бормочу я про себя. Хотя, если бы это был он, то не стал бы стучать.

Бум, бум.

— О, да ладно, — скулю я, с силой открывая дверь. — Прояви немного терпения, черт возьми.

Я моргаю, глядя на широкую грудь мужчины в зимнем пальто. Затем поднимаю глаза.

— Калеб? Что ты здесь делаешь? — Я откидываю голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Я все еще привыкаю к тому, что он носит шапку вместо своей обычной бейсболки, надетой задом наперед. Его лицо скрыто за толстым красным шарфом в клетку, а в руках, облаченных в перчатки, он держит ящик с инструментами. — И почему у тебя с собой ящик с инструментами?

Я почти уверена, что так начинаются многие порнофильмы. Только я не застряла в стиральной машине.

— Потому что я собираюсь собрать твои чертовы книжные стеллажи, — бормочет он, его голос приглушен толстой тканью шарфа.

— Что? — Я слышу его слова, но они не имеют смысла. — Собрать мои книжные стеллажи?

Он с раздраженным выражением лица снимает шарф.

— Если только ты не собираешься оставить меня здесь на следующий час, вместо того чтобы пригласить меня войти. Потому что я почти уверен, что к тому времени мои пальцы отморозятся.

— Конечно, конечно. Заходи, — заикаясь, говорю я и открываю дверь пошире, убедившись, что он не серийный убийца, и отступаю в сторону, чтобы пропустить его.

Плюс зимы в том, что мне не нужно беспокоиться о том, что Дженна или Тейтей сбегут. Они уже пытались сбежать однажды. Это было похоже на тщательно спланированную операцию: как только я открыла дверь, вернувшись из кафе Калеба, где мы занимались декором, они одновременно рванули наружу.

Но стоило их лапам коснуться снега, как раздалось громкое, возмущенное мяуканье, и они замерли. Попытка повторилась, но очевидно, холод им совсем не понравился. Я стояла в дверном проеме, скрестив руки, и ждала, пока они осознают свою ошибку. И, клянусь, они вернулись внутрь, словно капризные дети, понявшие, что были неправы.

С тех пор ничто не может заставить их выйти на улицу. Я даже подумывала отвезти их к Ник, чтобы они могли поиграть, но ни за что на свете… (здесь можно добавить что-то вроде: «не смогла бы их уговорить» или «не решилась бы на это снова»). Я попыталась посадить их в переноску, но стоило мне открыть дверь, как они дали понять, что категорически против.

— У меня есть инструменты. Тебе не нужно было приносить сюда свой ящик с инструментами, — говорю я Калебу, когда он проходит мимо меня.

— Правда? — Он бросает на меня скептический взгляд через плечо, хмурясь так, что брови почти скрываются под прядями волос. Затем он повернулся и присел, чтобы развязать шнурки на ботинках. — Это настоящие инструменты или ты купила их в дискаунтере, потому что они розовые? — Я краснею, уставившись на него с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом. Он снова оборачивается, и уголок его рта дергается, когда он видит мое лицо.

— Ха! Я так и знал.

— Позволь не согласиться. Они красные.

— Ну, я готов поспорить, что нормальные инструменты дадут лучший результат, чем отвертки из дискаунтера, которые по качеству не уступают мебели из Икеи. — Я скрещиваю руки на груди и смотрю, как он поднимается.

— Может, они и дешевые, но, знаешь ли, свою работу выполняют.

— Конечно, конечно, — говорит он и встает, снимая ботинки. — Если это поможет, я могу прикрепить одну из полок твоими инструментами. Теперь покажи мне, где они находятся.

— Если ты настаиваешь, — я широко улыбаюсь ему. — Иди за мной, — говорю певучим голосом и неспешно иду вперед.

Мои кошки, обычно такие любопытные, лишь приподнимают головы, когда мы проходим мимо гостиной, но тут же вновь уютно сворачиваются клубком. Забавно, смогут ли они когда-нибудь распутаться из этого клубка собственных тел, в который они себя так искусно сплели.

Думаю, рано или поздно я узнаю ответ. А пока я веду его в то место, которое, надеюсь, скоро станет моей библиотекой.

Внезапно его шаги за моей спиной замирают.

— Ты еще не распаковала вещи? — Боль в его голосе пронзает меня, заставляя застыть на месте и медленно обернуться.

Он стоит в дверном проеме, сжимая ручку ящика с инструментами так, что костяшки пальцев белеют. Лицо его бледно, взгляд мечется по комнате, и я вижу, как он с трудом сглатывает.

— Потому что я ленивая, — быстро оправдываюсь я и делаю несколько шагов назад к нему. — А не потому, что собираюсь уехать, — я хватаю его за свитер, притягивая к себе, пока его взгляд не фокусируется на мне, а не на горе коробок. Хочется обнять его крепко-крепко, заверить, что все будет хорошо, но узел в животе не дает этого сделать. — И еще потому, что у меня просто нет полок для всего этого. Пожалуйста, не придавай этому большего значения, чем есть на самом деле.

— Хорошо, — он украдкой бросает на меня нерешительный взгляд, на который я отвечаю, как надеюсь, успокаивающей улыбкой. Я беру его за руку и тяну за собой в одну из соседних комнат.

— Вот мы и пришли, — объявляю я, широко распахивая дверь. За ней открывается комната с высокими, залитыми светом окнами, из которых открывается захватывающий вид на озеро. В остальном же она наполнена лишь полуразрушенными картонными коробками, сваленными в углу, прозрачными пакетиками с винтами, аккуратно подписанными, деревянными полками и моей, признаться, довольно печальной последней попыткой собрать стеллаж, прислоненному к стене слева.

— Ты все их распаковала? — спрашивает он с недоверием, проводя ладонью по лицу. — Зачем ты это сделала?

— Да, распаковала, — признаюсь я, стараясь выглядеть как можно более растерянной. — Так мне было проще