Там, где лежит вина - Миа Шеридан Страница 26

Джози достала из пакета бургер и картофель фри и с жадностью откусила несколько кусочков, почти не ощущая вкуса еды, отчаянно пытаясь унять жгучий голод в животе. Еще один толчок изнутри. Она опустила бургер на обертку и, поднеся свободную руку к округлившемуся животу, провела ладонью по тому месту, где почувствовала крошечный толчок. Сердце снова сжалось в груди, дыхание сбилось.

Я не одна. Ты здесь, со мной, не так ли?

Это казалось нереальным. Как чудо в том месте, где меньше всего ожидала его встретить. Она знала, что это не так, что это можно объяснить простой биологией. Грубыми выражениями. Ее изнасиловали, и она зачала. Но для Джози это было нечто большее. Что-то, что принадлежало только ей, что-то, красоты чего другие, вероятно, не поняли бы, и, возможно, она тоже не понимала, разве что на уровне, который с трудом могла объяснить. Звездный свет в потемневшем небе. Мерцание жизни там, где раньше была только тьма.

Крошечное существо внутри нее уже заявляло о себе, уже хваталось за жизнь, боролось за свое существование. И она была хранительницей этой жизни. Защитницей. Матерью. Волна любви захлестнула ее, так внезапно и так сильно, что у нее перехватило дыхание.

Придала ей сил.

Дала ей божественное предназначение.

Это воодушевило ее, вызвало яростное чувство защиты.

Ей нужно продержаться достаточно долго, чтобы Маршалл освободил ее или чтобы ее нашел кто-то другой. Может быть, какой-нибудь бродяга? Или кто-то захочет сдать в аренду заброшенное здание, где ее держали? Кто-то должен владеть этим участком. Даже если она ничего не слышала уже много месяцев, все равно оставалась возможность, что ее найдут — то, что Маршалл не мог контролировать. Повод для надежды. Ей просто нужно держаться за нее. Остаться в живых, чтобы у ее ребенка тоже был шанс на жизнь. Или умереть, пытаясь.

Это все, что у нее было. Все, что было у любого человека. Желание продолжать бороться всеми доступными средствами до последнего вздоха. Это то, что делала невинная жизнь внутри нее. И то, чего никогда не делала ее собственная мать, решив вместо этого погрязнуть в собственных страданиях, вымещать на Джози свой гнев, разочарование и отчаяние. Видя в собственном ребенке врага, того, кого нужно избить и использовать, чтобы облегчить свою боль.

Джози поклялась себе, что не будет уподобляется своей матери. Даже здесь, в этой адской темнице. Она была другой. Никто не сможет этого отнять. В ее груди горел крошечный огонь. Ее собственная борьба за жизнь. То, что нельзя украсть. Что-то, что не погаснет, пока она поддерживает этот огонь.

— Ладно, маленький боец, — прошептала Джози, проводя рукой по выпуклости живота. — Мы должны сделать это вместе. Ты ведь понимаешь это, правда? Ты будешь продолжать бороться, и я тоже. Обещаю.

Джози снова взяла бургер и откусила кусочек. Ей хотелось запихнуть его в рот целиком, съесть все до крошки, слизать жир с обертки. Но ей нужно было начать экономить. Если Маршалл будет долго отсутствовать, то ей нужно было распределять продукты так, чтобы не умереть с голоду.

Ей нужно было регулярно питаться, даже если маленькими порциями. Постоянный приток питательных веществ для ее ребенка.

Собрав всю свою силу воли, она завернула половину бургера обратно в бумажную обертку вместе с половиной упаковки картофеля фри. Затем бросила упаковку в пакет, скомкала салфетки и отбросила мусор к двери. Джози не знала, конфискует ли Маршалл ее еду или нет, и не хотела рисковать, поэтому спрятала ее под матрасом.

В стене была трещина, из которой во время дождя протекала вода. Не много, всего лишь маленькая струйка, которая стекала в другую трещину в полу. Несколько раз, когда ее мучила жажда, девушка наблюдала, как эта струйка стекает по стене и исчезает в полу. Это мучило ее — облегчение, которое было так близко и в то же время так далеко. Но теперь... теперь у нее была свободная рука, и она могла поймать капающую воду в ладонь и поднести ко рту.

Остаться в живых. Продолжать пытаться.

«Я не умру. Я не умру», — мысленно повторяла она. — «Теперь у меня есть причина жить».

И в тот вечер, засыпая, она не плакала.

ГЛАВА 14

— Мне нужно быстро съездить в город и купить этикетки, — сказала Джози детективу с квадратной головой и впалыми щеками. Несмотря на грубоватые черты лица и рябую кожу, у него были самые ясные и красивые зеленые глаза, которые она когда-либо видела. Что-то в выражении его лица было очень... успокаивающим. Девушка не была уверена, почему, но это было так.

— Я поеду с тобой.

— О, вы не должны...

— Мэм, при всем уважении, это моя работа.

Джози кивнула.

— Не думала, что вы, ребята, сегодня тоже останетесь у меня дома. Надеюсь, вам не слишком скучно. — Она издала небольшой нервный смешок, чувствуя себя неловко. Должна ли она была как-то развлечь его?

— Пусть лучше мне будет скучно, — сказал он, улыбаясь, показывая очаровательную щель между передними зубами. — Это будет означать, что ты цела и невредима.

— Верно.

— Просто занимайся своими делами, а я буду держаться поблизости. На всякий случай.

— Хорошо. Спасибо, детектив.

— Джимми.

— Джимми.

Он сидел рядом с ней, пока они ехали в город. Утро было ясным, солнце поднималось в небе и уже начинало припекать. Джози указала в объявлении, что начало гаражной распродажи в полдень, но поняла, что забыла купить наклейки, чтобы использовать их в качестве ценников, поэтому нужно было быстро съездить в магазин и вернуться, чтобы успеть все разложить и промаркировать.

Они заехали на парковку круглосуточного продуктового магазина.

— Я только быстренько забегу...

Но детектив уже вылезал из машины. Очевидно, сегодня у нее была тень. Да, это было неловко, но она не могла сказать, что это не приносило облегчения. Если бы его не было рядом, она бы весь день нервничала и не находила себе места. Образ той крысы не выходил у нее из головы. Как бы то ни было, присутствие Джимми приносило успокоение. Безопасность. И она это ценила, потому что было важно сосредоточиться на других вещах, а именно на зарабатывании небольшой суммы наличных. Она прошла долгий путь с тех времен, когда едва ли могла выйти из квартиры, не шарахаясь от собственной тени, и также прошло много