Друг отца. Под кожей греха - Anna Страница 25

Замолчал, а потом добавил:

— И вообще тебе нужно думать об учёбе, а не искать отношения.

Анастейша снова повернулась к экрану, а я почти сразу перестал смотреть фильм. Глаза сами возвращались к ней: как морщится на страшных моментах, как наклоняет голову, как прикусывает губу.

Полчаса спустя она тихо уснула, прямо на диване, облокотившись на подушку.

На моём лице невольно появилась улыбка.

Я не удержался и подхватил её на руки. Она даже не проснулась, только тихо вдохнула, уткнувшись носом мне в шею.

Отнёс в комнату и аккуратно уложил на кровать. Плед соскользнул, и как назло, словно проверяя меня на прочность, её футболка задралась, оголяя плоский живот. Я — идиот — не смог удержаться и провёл пальцами по бархатистой коже.

Резко отдёрнул руку.

— Чёрт… — прошептал я. — Что же ты со мной делаешь.

Глава 6

Анастейша

Как только дверь за Адрианом захлопнулась, я тут же распахнула глаза.

Что это было?

Нет, правда… что это, чёрт возьми, было?

Я лежала, как каменная статуя, боясь даже вдохнуть глубже. Сердце колотилось так сильно, что казалось, пробьёт грудную клетку и вырвется наружу. Ладони вспотели. Горло сдавило. В голове — бардак.

Я ждала, что он просто укроет меня пледом. Максимум — поправит подушку. Именно ради этого и притворялась спящей.

Да, вот такая идиотка. Хотела… почувствовать его рядом. Хотя бы так. На секунду.

Но он… он зашёл дальше.

Намного дальше.

Прикосновения вспыхнули в памяти так ярко, что я дернулась: его тёплые пальцы провели по моему животу… медленно, почти изучающе. Как будто он имел на это право. Как будто хотел продолжить.

Как будто… хотел меня.

Меня.

Я сжала простыню до хруста суставов.

Господи. Зачем я это допустила? Почему не сказала, что проснулась? Почему лежала тихо, как будто… ждала продолжения?

Я зажмурилась, проклиная себя, этот вечер, да вообще всё сразу.

Что теперь?

Что я вообще должна делать, когда мужчина, которого мне нельзя хотеть, — хочет меня?

Я прикусила губу до боли.

Он — друг моего отца. Взрослый, опытный, строгий. Мне нужно держаться на расстоянии, а не мечтать о нём.

Но почему вместо ужаса чувствую…

Нет, даже не хочу заканчивать эту мысль!

Я уткнулась лицом в подушку. Стоило только закрыть глаза, как воображение тут же вспыхнуло запретными сценами — настолько яркими, что трусики стали влажными в ту же секунд.

Перевернулась на спину, рука сама легла на живот — туда, где ещё недавно скользили его пальцы. Я провела по тому же пути. Прикосновение отозвалось низкой, горячей дрожью. Этого хватило, чтобы разум взмолился «нет», а тело — «ещё».

Пальцы добрались до резинки трусиков, и на секунду задержала дыхание. Глупо… Страшно. Неловко. И всё же… слишком хочется.

Я всё-таки опустила руку ниже. Вначале просто коснулась влажной ткани, насквозь пропитанной моими фантазиями. Нерешительно отодвинула трусики в сторону и кончиком пальца нащупала ту самую чувствительную точку между ног. Даже едва-едва дотронувшись, вздрогнула.

Так непривычно… и так приятно.

Лёгкое давление, точечные движения, плавные поглаживания — и я не заметила, как тихий, предательский стон сорвался с моих губ.

Я прикрыла глаза, продолжая ласкать себя, хотя каждая мысль кричала, что нельзя. Нельзя думать о нём. Нельзя представлять его руки. Но продолжала делать именно это — мягко, медленно, чувствуя, как всё внутри реагирует, поддаётся и просит ещё.

Судорога удовольствия пронзила тело, и я застонала напрочь забыв о том, что в доме не одна.

Надеюсь он не услышал…

Тело, наконец, отпустив всё напряжение, погрузилось в сладкий, тёплый, почти нереальный сон.

Утром я открыла глаза и сразу вспомнила сон. Адриан снова был в нём — и всё происходящее казалось невозможным даже для самых смелых эротических фантазий. Сжала подушку, пытаясь прогнать воспоминания, и решила: нужно держать дистанцию, избегать его, если это вообще возможно.

А возможно ли?

—— ✤ ——

Неделя прошла в молчаливом танце воздержания. Не только я избегала Адриана — казалось, он тоже меня.

Дома мы делали всё, чтобы не пересекаться. Превратились в двух жильцов, которые живут на одной территории, но умудряются двигаться по разным орбитам.

Я почти не выходила из своей комнаты, даже чай пила у себя, чтобы только не столкнуться с ним. Это выглядело жалко… но безопасно. Безопасно для моего сердца, нервов и, чёрт возьми, здравого смысла.

Иногда я слышала его шаги где-то в коридоре, но они были такими быстрыми, будто он специально пролетал мимо на максимальной скорости. Не знала, кто из нас двоих смешнее — он, который будто отгонял само моё существование, или я, которая слушала каждый звук, чтобы вовремя спрятаться в своей норе.

С кампуса меня всю неделю забирал водитель. И домой отвозил он же.

Потому что у Адриана, как всегда, были какие-то «срочные дела».

Ну да. Такие срочные, что ехать со мной в одной машине внезапно стало невозможным.

Такие срочные, что каждый раз, когда я выходила из корпуса, меня уже ждал водитель — с видом человека, которому поручили не просто забрать студентку, а перевезти секретный дипломатический груз.

И, конечно, мой мозг выбрал самый худший сценарий.

Представлять, с кем он эти свои «дела» решает.

Девушки?

Одна? Несколько?

Он смеётся, наклоняется ближе, говорит своим низким, слишком спокойным голосом… от которого у любой нормальной женщины пробежит дрожь по позвоночнику.

Я буквально чувствовала, как внутри поднимается раздражающая, бессмысленная… ревность.

Да, ревность. Та самая, которую я не имею права чувствовать.

Но она всё равно есть. И это злит ещё больше.

В офисе происходила та же комедия.

Адриан появлялся только затем, чтобы бросить мне пару заданий — коротко, сухо, без лишних взглядов. И исчезал.

В таком темпе и прошла вся наша неделя.

Тягучая, странная, наполненная молчанием. Никаких разговоров, никаких случайных касаний, даже воздуха между нами будто стало меньше — и при этом мы упорно делали вид, что всё идеально нормально.

Я — занята учёбой и работой.

Он — своими невероятно «срочными» делами.

Мы жили под одной крышей, работали в одном здании… и умудрялись существовать так, будто между нами стоит стеклянная стена, через которую не пробиться. Иногда казалось, что ещё чуть-чуть, и она треснет от напряжения. Но нет. Мы оба делали всё, чтобы этого не случилось.

И вот, пока мы устраивали этот немой марафон, подкралась пятница.

День, который я вроде бы ждала… и одновременно боялась.

Посвящение первокурсников.

Громкое, шумное, стихийное, всегда немного хаотичное событие.

—— ✤ ——