Без права на прощение - Злата Зорич Страница 25

Я повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.

Алекс молчал. Долго. Просто сидел, глядя в одну точку, и раздумывал о чем-то своем.

— Ты… Ты сильнее, чем я думал, — хрипло сказал он наконец.

Я усмехнулась, но в этой усмешке не было радости.

— Сильнее? Это не сила. Это просто… жизнь.

Алекс наклонил голову, словно хотел рассмотреть меня поближе. Его волосы упали на лоб, татуировки на груди чернели в полумраке. Я сделала большой глоток, чувствуя, как горло обожгло спиртом, и прижала холодное стекло к губам, чтобы спрятать дрожь.

Впервые за всё время я почувствовала, что он смотрит на меня не сверху вниз. А прямо. На равных.

Я никак не могла избавиться от этого чувства — будто между нами что-то изменилось. Незаметно, бесповоротно и без всякого разрешения.

Я хотела ненавидеть его. Это было правильно, логично, безопасно. Он — мой враг, мой похититель, человек, из-за которого я оказалась запертой здесь.

Но после этой нашей обоюдной исповеди все не могло остаться тем, чем было раньше.

Всё во мне спуталось: ненависть, страх, жалость, понимание.

Я опустила голову на колени и закрыла глаза. В груди стоял тугой, горячий ком, будто я не могла вдохнуть до конца. В голове крутилась одна мысль: если мы оба так изломаны, так обессилены, если нас обоих жизнь бросила на самое дно — разве это не значит, что у нас есть что-то общее?

Как будто за эти минуты, сидя на холодном полу среди осколков, мы вдруг увидели друг в друге не врагов, а кого-то другого. Нет, не близкого, не родственную душу, а просто человека.

Я, например, совершенно точно смогла увидеть, что он обычный человек. И почти перестала его бояться. Теперь, когда я видела, что вся его жестокость — это просто броня, мне стало легче думать о том, что он все-таки сможет меня отпустить к Нику. У меня появилась надежда.

Глава 32

Какое-то время я не могла заставить себя даже пошевелиться. Словно этот тяжелый разговор с Алексом выжег меня изнутри. Я чувствовала себя пустой, обесточенной, как лампочка, в которой перегорела спираль.

Но постепенно оцепенение начало ослабевать. Я вдруг подумала о том, что если так и останусь сидеть посреди этого хаосе, то просто сойду с ума.

Я поднялась на ноги и огляделась вокруг. Бардак был чудовищный. Стекло хрустело под подошвами, повсюду валялись куски разбитых во время моего погрома стульев. Алекс, несмотря на свое тяжелое состояние, все-таки поднял с пола все фотографии. В некоторых рамки разлетелись на куски, в других только стекло треснуло тонкой сеточкой.

Я взяла одну из этих фотографий. На ней была изображена хрупкая, тоненькая девушка. Та самая Лиза. Я внимательно вгляделась в ее лицо. Алекс сказал, что мы похожи, но я не видела этого. Скорее всего, он просто тронулся умом, и теперь видит свою погибшую невесту в каждой, кто хоть немного напоминает ее. Совсем как мне еще недавно везде мерещился Ник.

Я вдруг представила себе, что кто-нибудь чужой со злостью швырнул бы рамку с фотографией Ника, разбил бы ее, попытался растоптать. И меня накрыло запоздалое чувство вины, неприятное, липкое.

Я начала собирать осколки. Сдвинула в сторону обломки мебели.

Я сказала себе, что делаю это для себя, а не для него. Чтобы не утонуть в этом хаосе. Привести в порядок пространство, а через него — собственную голову.

Аккуратно вставила уцелевшие снимки обратно в рамки, а те, что были разбиты, просто аккуратно вытерла и расставила на полке.

В какой-то момент я заметила на себе взгляд Алекса. Он сидел неподалёку, облокотившись о стену, бледный, измученный, но смотрел на меня. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на… благодарность?

Я торопливо отвела глаза, будто он застал меня за чем-то постыдным. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я сделала это ради него.

— Мне надо во что-нибудь переодеться, — объявила я ему. — Раз уж мы планируем тут подзадержаться…

— Переодеться?.. — он задумался, а потом встал и жестом подозвал меня. — Это мы можем. Пошли.

Мы с ним снова поднялись на второй этаж, и Алекс повёл меня по коридору. Там было еще несколько комнат, и дверь в одну из них была немного приоткрыта.

— Что это? — удивилась я неожиданному дизайну. — Детская…?

Я никак не ожидала увидеть в этом доме-тюрьме уютную детскую комнату.

Сразу же спохватилась, но было уже поздно. Стиснув зубы, Алекс сообщил мне:

— Лиза была беременна. В тот момент, когда…

Он не договорил. А у меня по спине пробежали мурашки липкого ужаса, когда я на секунду представила себе, что именно он пережил. Потерял не только любимую, но и их еще нерожденного ребенка. Такого не пожелаешь даже злейшему врагу.

Дальше я шла по коридору уже молча, не глядя по сторонам. Алекс открыл одну из дверей и кивком пригласил меня зайти.

Гардеробная. Целая огромная комната только под гардероб! Длинные ряды разнообразной одежды: дорогие ткани, приглушённые тона, светлые бежевые оттенки. Целая россыпь из туфлей и сумочек на специальных полках на стене.

Я подошла ближе, машинально коснулась пальцами одного из платьев. Шёлк был приятно ледяной.

Я вспомнила, как Ник подарил мне когда-то похожее платье — мягкое, струящееся, приятное к телу. А я смотрела на себя в зеркало и мечтала о том, чтобы стать другой. Такой девушкой, у которой в гардеробе только дорогие, изысканные, но скромные платья.

И вот я стояла в гардеробной, которая когда-то принадлежала именно такой девушке. Только она ей, к сожалению, уже не понадобится.

— Бери, что хочешь, — равнодушно сказал Алекс. — Всё, что понравится — твоё.

Я смотрела на эти бесконечные ряды безупречных тканей, и в голове было только одно: это не моё. Никогда не будет моим. И дело не только в том, что я родом из совершенно другого мира, не только в том, что я попросту не достойна такое носить.

Просто эти платья еще пахли её духами, её жизнью, её прошлым.

Одна только мысль о том, что Алекс, который и так одержим моим сходством со своей невестой, увидит меня в ее нарядах, бросала в дрожь. Мне стало страшно от того, что у него может окончательно поехать крыша от этого зрелища.

— Я не стану носить платья твоей мёртвой балерины, — выпалила я.

— Как ты ее назвала?.. — возмутился Алекс.

— А как мне её называть? — я продолжала растерянно рассматривать эти богатства. — Ты держишь здесь её вещи, как будто всё ещё