Бывший муж. Настоящая семья для Бусинки - Николь Келлер Страница 25

- Тебе нужно с ним поговорить, - резюмирует Оля. - Объяснить, что с точки зрения психологии так нельзя. Нужно поумерить его отцовский пыл, иначе все твое воспитание пойдет насмарку.

- Да я все понимаю, - кривлюсь. - Вот только Османов меня не слышит. Совсем. Ещё и дочь против меня настраивает.

- Вам нужно договариваться, - настаивает Ольга. - В противном случае, больше всех пострадает Дариша.

- Я знаю, - тяжело вздыхаю. - Ладно, попробую сейчас с ним поговорить. Надеюсь, не прибью. Теперь ты рассказывай. Я же вижу, что тебя что-то сильно беспокоит.

И Оля обнажает душу (прим. автора: я не буду заострять внимание на ее проблемах, потому что это отдельная история) Кто ещё не знаком, «Развод. Чужая родная дочь» - переходите по ссылке и присоединяйтесь. Там тоже очень интересно и жарко)). И чем дольше она говорит, тем сильнее у меня отвисает челюсть.

- Поэтому прости, Мира, я больше не смогу приглядывать за Бусинкой. Мне и самой грустно до слез, что теперь мы редко будем видеться с Даришей, но у меня нет иного выхода. Прости, что подвела.

- Оль, ну, ты чего! - крепко обнимаю подругу и похлопываю ее по спине. - Тебе нужно скорее решать проблемы с мужем и с квартирой! Я все понимаю. Я что-нибудь придумаю. В конце концов, у Бусинки теперь есть отец, пусть он берет часть проблем на себя. Подарками задаривать каждый может. А он пусть найдет подходящую няню!

Стоило упомянуть вслух Османова, как экран мобильного загорается его именем.

Что, уже выдохся, папаша?!

- Зайди, пожалуйста, в спальню, - раздается шепотом из динамика. Следом раздается треск, и звонок обрывается.

Глава 29

Мира

Сердце разгоняется до невероятной скорости от тревоги, ладони мгновенно становятся влажными.

- Олечка, я побежала. Кажется, сдулся наш папочка…Если что, звони, постараюсь помочь, чем смогу.

- Взаимно, Мира.

Встревоженная не на шутку, залетаю в квартиру, уверенная, что увижу погром и беснующуюся Бусинку.

Но, на удивление, дом встречает меня звенящей тишиной, чистотой и порядком. Даже чище, чем было. С колотящимся сердцем подхожу к спальне, и сердце спотыкается от умиления.

Наша дочь сладко спит на папе, прижавшись щечкой к его груди и раскинув ручки-ножки по обе стороны от него. Точь-в-точь как я, когда четыре года назад прибежала к мужу в поисках защиты от кошмара.

Бусинка также, как и я, чувствует уют, безопасность и защищенность рядом с папой. То, чего ей так не хватало….

- У меня нога затекла, - отчаянно шепчет Даян, умоляюще глядя на меня. - А я только пошевелюсь, Дарина ворчит, ругается и не дает переложить себя в кроватку.

- Переложить спящую Бусинку - практически невыполнимая задача с самого ее рождения, - бормочу, осторожно подхватывая дочь на руки. - Нужно знать нюансы.

Медленно, как сапер, опускаю дочь в кроватку. Три минуты стою в согнутом положении, продолжая обнимать ее двумя руками. И только когда дочь расслабляется и устраивается поудобнее, вытаскиваю руки и накрываю ее пледом.

Даян сзади ударяется коленом об угол моей кровати, крепко выругивается и шипит от боли. Оборачиваюсь через плечо и ору на него одними глазами. Дарина распахивает глазки, вцепляется в меня мертвой хваткой, и мне по-новой приходится ее обнимать и успокаивать.

Разумеется, когда я выхожу на нашу небольшую кухню, которая с появлением в ней Османова стала ещё меньше, я вся вновь полыхаю от бешенства.

- Мира, нам нужно поговорить, - важно выдает бывший муж, сверля меня глазами цвета зеленой травы.

- Да, пожалуй, - скрещиваю руки на груди, опираясь бедрами о столешницу. - Начинай ты.

- Я хочу снять вам нормальную квартиру. В хорошем, охраняемом районе. Просторную и светлую. Где Бусинке будет комфортно…

- Даян….

Но бывший муж совершенно не слышит меня. Снова. Достает телефон, открывает вкладку и протягивает мне:

- Я выбрал несколько вариантов поближе ко мне. Один даже в соседнем доме. Я смогу чаще и больше видеться с дочерью. Тебе только нужно съездить, выбрать.…

- Даян, хватит! Остановись!

- Вот, взгляни, тут…

Моя последняя нервная клетка умирает в неравном бою. Я нахожусь в состоянии аффекта и не отдаю отчета своим действиям.

Хватаю лежащий на столешнице половник и…со всей дури запускаю в голову Османову. И, зажав рот ладонями слежу, как он залетает ему четко в лоб.

- Твою мать, Мира! Какого черта?!

Даян сверкает глазищами, крепко сцепив зубы, чтобы изо рта не вырвались ругательства похлещё. Растирает ладонью лоб, но я даже с этого расстояния вижу, как наливается шишка.

Хорошо прилетело. Четко.

- Что творишь?! Как я буду завтра совещание проводить с шишкой во лбу?!

Равнодушно пожимаю плечами, с трудом сдерживая булькающий смех от представленной картины.

- Теперь, когда ты обратил на меня внимание, я скажу, - продолжаю абсолютно спокойно, чуть вздернув подбородок. - Во-первых, мы никуда не собираемся с Бусинкой переезжать. Нас целиком и полностью устраивает эта квартира. Да, она не лакшери и не в том районе, к которому ты привык, но к ней привыкла Дарина. И она целиком и полностью устраивает меня, потому что это наша квартира. Мы ни от кого не зависим, и никто нас не выставит на улицу.

Многозначительно гляжу на Османова. Он поигрывает желваками, держится за лоб, но стоически молчит.

- Второе. Прекрати зарабатывать дешевый авторитет у дочери, растоптав при этом мой. Мы - родители, Даян. И должны быть на одной стороне поля. А ты меня «гасишь» и ведешь нечестную игру! Мы должны сообща воспитывать дочь, а по факту у меня двое детей, и мне приходится воспитывать ещё и тебя, объясняя элементарные вещи! В противном случае, я жестко ограничу ваше общение до одного раза в неделю.

- Да что не так-то?!

- Что не так?! Ты сам не понимаешь?! Прекрати так безмерно баловать Бусинку! Исполнять каждый каприз. Ещё и в ущерб мне!

- Я просто стараюсь сделать ей приятное, - бурчит. - Компенсировать годы моего отсутствия. Дать то, чего у нее не было. Чтобы у нашей дочери было все самое лучшее.

Вспыхиваю. Машинально оглядываюсь по сторонам. Даян сглатывает и на всякий случай отодвигает лежащий на столе нож в сторону. От греха подальше. И от меня.

- Да, у меня нет миллионов, - впечатываю ему в лоб каждое слово. - Но Бусинка никогда и ни