Любящая королева - Саффрон Брукс Страница 24

Она запрокидывает голову, ее глаза ищут ответы в моих.

— Ты говоришь, что не любитель романтики, — дразнит она, намеренно оглядывая волшебные декорации. — Мог бы и обмануть меня.

— Только для тебя, бабочка, только для тебя, — хрипло шепчу я.

— Почему ты начал называть меня бабочкой? Казалось, это возникло из ниоткуда, но у меня никогда не хватало смелости спросить, — говорит она, глядя на меня своими прекрасными карими глазами, которые никогда не перестают меня притягивать.

— В самый первый день, когда я тебя увидел, — начинаю я, проводя рукой по ее плечу, вспоминая тот момент, — ты была в университетском саду, буквально нюхала розы. Потом появилась бабочка и села тебе на плечо, вот сюда. — Я нежно касаюсь ее левого плеча, чувствуя тепло ее кожи под пальцами. — Еще одна села тебе на волосы, и вскоре их было не меньше пяти, они кружили вокруг тебя, словно защищая.

Ее глаза расширяются от узнавания.

— Я помню тот день… это был мой первый курс, перед самым началом занятий. Я думала, мы впервые встретились на той студенческой вечеринке.

— Нет, — говорю я, мой голос тих, когда я медленно качаю головой. — Я пошел на ту вечеринку, потому что хотел увидеть тебя снова, узнать тебя получше. Обычно я не ходил на студенческие вечеринки, да и вообще на какие-либо университетские тусовки. Но в тот вечер… я не мог остаться в стороне. Я знаю, что вел себя так, будто не заинтересован, но это было только потому, что я думал, что ты заслуживаешь кого-то лучше… Я до сих пор так думаю. И все же я достаточно эгоистичен, чтобы хотеть тебя, несмотря ни на что, чтобы сделать тебя своей.

Ее дыхание перехватывает, расстояние, между нами, почти исчезло, ее глаза ищут в моих подтверждение, отчаянно жаждая правды.

— Я правда не думала, что нравлюсь тебе в этом смысле, — шепчет она, голос дрожит, она смотрит на меня, ее теплое дыхание касается моих губ.

— Инес… ты все, о чем я могу думать с того самого момента, как мы встретились. Ты вторглась в мои мысли, мои сны… мою… — я вовремя останавливаю себя, прежде чем сказать то, что может разрушить момент; она еще не готова услышать, как сильно ей принадлежит мое сердце.

— Я проникся к тебе чувствами, о которых и не подозревал. Ты для меня все, Инес. Все.

Последние слова срываются с губ в соблазнительном шепоте, мой взгляд прикован к ее приоткрытым губам — таким мягким, таким соблазнительным. Она медленно облизывает их, и этот маленький, невинный жест — все, что мне было нужно для приглашения.

— Кинг, — выдыхает она, в голосе предвкушение и острая нужда, прежде чем я сокращаю расстояние, между нами.

Мои губы находят ее в поцелуе, который начинается медленно, обдуманно — идеальный сплав нежности и власти. С каждым движением я вкладываю в него свою душу, надеясь, что она чувствует глубину моей любви, уверенность в том, что с каждым касанием наших губ она навсегда забирает кусочек моего сердца.

Ее тело отвечает тем же, прижимаясь к моему, руки начинают свое исследование. Каждое касание разжигает след желания, подпитывая срочность, между нами. Я притягиваю ее ближе, легко отрывая от земли, облизываю ее губы, призывая впустить меня — и она впускает. Мы оба стонем, когда мой язык впервые скользит по ее.

То, что начиналось как сладкий, нежный поцелуй, быстро перерастает в нечто более неистовое, поглощающее, словно мы не можем стать ближе, не можем целоваться достаточно страстно, чтобы утолить растущий голод.

Когда мы наконец отстраняемся, оба тяжело дышим, прислонившись лбами друг к другу. Я бережно ставлю ее на ноги. В этот момент вокруг начинают падать мягкие хлопья снега. Она ахает от удивления, широко распахнутыми глазами глядя на небо.

— Ты устроил снегопад! — восклицает она, поворачиваясь, чтобы осмотреться, на мгновение забыв, что мы все еще на льду. Она пошатывается, и я быстро хватаю ее, притягивая к себе, чтобы поддержать.

— Будь осторожна, — бормочу я, мой голос все еще густой от остатков нашего поцелуя.

Прежде чем я успеваю наклониться, чтобы поцеловать ее снова — ведь мне было мало, и всегда будет мало — ее телефон звонит. Она достает его, видит имя Меган, но сбрасывает, убирая обратно в карман.

— Я перезвоню ей позже, — говорит она с улыбкой.

Но тут звонит и мой телефон. Я хмурюсь, видя имя Джастина на экране, и показываю ей. Ее улыбка исчезает, сменяясь беспокойством.

— Это может быть что-то срочное, — говорит она тихо, призывая меня ответить.

— Джей… — отвечаю я, но голос Джастина на другом конце звучит панически.

— Вам, ребята, нужно вернуться в квартиру девушек, сейчас же, — говорит он, в его тоне слышна срочность.

— Что происходит? — спрашиваю я, хмурясь.

— В квартиру кто-то ворвался.

— Мы скоро будем.

Мой разум мгновенно переключается. Я беру Инес за руку — волшебный момент, который мы разделили, все еще витает в воздухе — и быстро веду ее к машине.

12. Инес

Между чернилами и интригой

Мы мчимся обратно в квартиру, сердце бешено колотится в груди. Стоит мне переступить порог, как увиденное бьет под дых. Наше жилище, наш маленький островок безопасности, разгромлено. Будто кто-то прошелся бейсбольной битой по всему, что было нам дорого. Телевизор разбит, фотографии разорваны и разбросаны по полу, а мебель, которую мы с таким трудом собирали по барахолкам, превратилась в груду мусора. Я судорожно хватаю ртом воздух, зажимая рот ладонями. Глаза жжет от слез, которые уже невозможно сдержать.

Меган мгновенно оказывается рядом, крепко обнимая меня.

— Боже мой, ты цела, — говорит она, ее голос дрожит. Я прижимаюсь к ней так же крепко, чувствуя, как слезы текут по щекам.

— Я в порядке, — выдавливаю я, хотя голос предательски срывается. Я слегка отстраняюсь, сердце колотится, пока я изучаю ее лицо. — Мэг, ты как?

— Со мной все хорошо, — тихо отвечает она, но в ее огромных, полных ужаса глазах отражается мой собственный страх. — Я просто зашла забрать кое-какие вещи перед клубом… и нашла это.

— Бо? — Моя грудь сжимается от паники.

— Все еще в пентхаусе, — успокаивает она меня, смягчая поднимающийся в горле страх.

Я судорожно выдыхаю, но мысли все еще путаются.

— Кто мог это сделать? Кто вломился к нам? — мой голос дрожит, пока я осматриваю разгром того, что когда-то было нашей гостиной. —