Тлеющий пепел - Джаггер Коул Страница 24

Она поджала губы.

— Я ясно дал понять, что уже знаю, что ты делала, малыш, — шиплю я.

— Я ничего не делала.

Я закатываю глаза. Ее бесстрастное лицо... выдает её. И я воспользуюсь этой слабостью. Наряду с ее наивностью, а также вспыльчивостью.

Все это — точки давления, на которые я могу надавить в свое удовольствие. И они будут использованы.

— А еще из-за тебя меня выгнали из моей квартиры, — огрызается она.

Я хмурюсь.

— Неужели?

— Да. Наоми...

— Итак, из-за Наоми тебя выгнали из квартиры.

Она сердито сжимает челюсть.

— Да, но когда ты сказал своей дочери...

— Наоми мне не дочь.

Элла закатила глаза.

— Ладно, когда ты сказала своей падчерице...

— Важное различие.

Ее рот сжимается.

— Ты сказал ей, кто я, и она решила позвонить моему домовладельцу и...

— Элла, если ты настаиваешь на том, чтобы обвинить меня в этом аспекте твоих несчастий, то хорошо. Пожалуйста. Судя по адресу, та квартира была просто дырой.

Она яростно смотрит на меня.

— Я там жила, Ноэль.

— Никто не живет в таком здании, в таком районе, как этот. Человек просто существует там. Или выживает.

— Я прекрасно выживала, — шипит она.

— Я уверен. Вычищая пятна от дерьма Наоми в туалете и разливая пиво пьяницам, как служанка?

Лицо Эллы багровеет от гнева.

— Это моя жизнь, ты, ублюдок.

— Уже нет. И, кстати, не за что.

Она смотрит на меня с нескрываемой яростью.

— Ты что, с ума сошел? Ты что, думаешь, что спасаешь меня или что-то в этом роде?

Холодный смех вырывается у меня из груди.

— Я далеко не рыцарь, как ты можешь себе представить, малыш, — тихо прорычал я.

— Преуменьшение гребаного века.

— Повторяю еще раз: потеря работы по чистке туалетов — это твоя собственная заслуга. Это был вопрос времени, когда ситуация выйдет из-под контроля. Я имею в виду, действительно. Синди Грей? Почему не Кайзер Зезе? Может быть, Дарт Вадар? Кларк Кент? Может быть, Киска, мать ее, Галор?

Она бросает на меня пронзительные взгляды. Но от меня не ускользнуло, что она краснеет от того, что я использую слово «киска».

— И опять же, в том, что ты потеряла свою дерьмовую квартиру, на самом деле виновата Наоми, а не я. Но это не имеет значения.

— Ты прав, в любом случае я останусь бездомной и лишь с одной работой.

— Ты не бездомная, и у тебя не нужды в работе.

— Да пошел ты.

— Тебе не понадобится ни то, ни другое, поверь мне.

Она прыснула от смеха.

— Поверь мне, Ноэль. Когда у человека нет драконьей пещеры, полной золота, как у тебя, ему действительно нужно где-то жить. И работать. А в этом чертовом городе лучше иметь несколько работ.

— Тебе не нужна ни работа, ни квартира, потому что теперь ты будешь жить здесь.

Элла моргает, явно сбитая с толку тем, что я только что сказал. Она хмурится, сглатывая.

— Прости?

— Я не люблю повторяться. Это утомительно и пустая трата времени.

Она морщит лицо, глядя на меня.

— Ты что, гребаный киборг? — Она качает головой. — Я здесь не буду жить.

— Будешь.

— Или? — огрызнулась она.

— Или я выдвину обвинения, и тебя арестуют за попытку убить меня.

Ее глаза расширяются.

— Это было восемь лет назад!

— А вот и признание вины.

У нее отвисает челюсть.

— Что?! Нет, это было...

Ее губы кривятся в усмешке.

— Знаешь что? Да, так и было. Так ты хочешь, чтобы я была здесь? — Она тонко улыбается. — Думаю, тебе лучше быть начеку...

— Я не терплю угроз, Элла, — огрызаюсь я.

Она усмехается.

— Ты только и делаешь, что угрожаешь мне с тех пор, как Джулиана...

— Я хотел сказать, что не терплю угроз от других людей.

Она вздрагивает, пристально смотря на меня. Сражается со мной. Она хочет бросить мне вызов. Хочет плюнуть мне в лицо или, черт возьми, снова ударить меня ножом. Но когда я поддерживаю ее молчание своим собственным, я вижу, как эта борьба дает трещину и тает на глазах.

Она достаточно умна, чтобы понять, что я загнал ее в угол. Она знает, что прижата спиной к стене.

Ее губы сжались.

— Если бы я осталась здесь...

— На самом деле это не подлежит обсуждению, но продолжай.

Она смотрит на меня.

— Если бы я осталась здесь, чтобы это повлекло за собой?

У меня сводит челюсть, а губы опасно изгибаются.

— Послушание.

— Что это, черт возьми, значит...

— Во всем. Ты будешь жить здесь, ты будешь соблюдать мои правила и не будешь задавать мне вопросов. Когда я скажу прыгать, ты это сделаешь. Когда я отдаю приказ...

— Я не твоя рабыня.

Мои глаза сужаются.

— Когда я отдаю приказ, ты его выполняешь. И прежде чем ты снова откроешь этот ротик, я хочу, чтобы ты помнила: если я решу довести дело до конца, ты будешь привлечена к уголовной ответственности за мошенничество.

Ноздри Эллы раздуваются, а ее глаза жарко впиваются в мои. Но опять же, я вижу, что эта борьба в ней ослабевает.

Она знает, что у меня есть преимущество.

Она облизывает губы, опускает глаза на свои руки, которые нервно сжимает. Медленно девушка кивает.

— Хорошо, — тихо пробормотала она. — Хорошо.

Медленно она поднимает глаза.

— Итак, каков первый приказ, — усмехается она.

Я медленно и легко вдыхаю, улыбаясь. Она думает, что может прийти на два часа раньше, одетая как соплячка? Она хочет поиграть? Со мной?

Я буду наслаждаться этим.

— Разденься.

Элла хмурится, как и ожидалось, сбитая с толку этим своим вызовом.

Она моргает.

— Прости, что?

— Сними. Свою. Одежду.

Воздух тяжелый и густой, ее лицо обжигает жар. Она сглатывает, качая головой еще до того, как открывает рот.

— Нет.

— Это не обсуждается. Сделай это.

Она поджимает губы, в вызывающих глазах появляется страх.

— Я не буду этого делать.

— Поверь мне, ты это сделаешь.

— Это грубо...

— Как и вонзать лезвие в чей-то бок, малыш, — тихо прорычал я.

Она сглатывает, ее лицо пылает жаром.

— Так вот что это такое? — шипит она. — Месть?

Я тонко улыбаюсь.

— Ты хочешь унизить меня, Ноэль? Уничтожить меня? Обладать властью надо мной и смотреть, как я ломаюсь, потому что пыталась убить тебя за то, что ты чудовище...

— Да! — Я рычу, заставляя ее громко ахнуть, когда пересекаю комнату вторгаясь в ее личное пространство. Она дрожит, ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит мне в лицо.

— И если мне придется повторить еще раз, это будет иметь последствия. Так что прими это. Разденься. Сейчас же.

В комнате