Столкновение - Э. К. Хантер Страница 24

Я прекрасно знала, что прижатие большого пальца к сканеру чудесным образом не откроет дверь, но все равно попыталась. Неудивительно, что проклятая штуковина сердито запищала, но это был единственный звук, без щелчков открывающегося замка.

Смирившись со своей судьбой, я опустилась на пол и прислонилась спиной к твердому барьеру, мешавшему мне покинуть эту комнату.

Двух вариантов быть не могло, я никуда не собиралась уходить, пока Кай не решит, что я могу это сделать.

Беспокойство охватило меня, когда я задалась вопросом, какого черта ему от меня нужно. Горячие слезы навернулись на мои глаза, но я не позволила им пролиться. Я была измотана, как физически, так и эмоционально. Танцы всю ночь напролет всегда сказывались на моем теле, не говоря уже о дополнительных сменах, которые я получала благодаря этому бездельнику Блейзу. Добавьте к этому то дерьмо, которое я пережила после ухода с работы, и я почувствовала, что могу спать целую неделю.

Сделав глубокий, успокаивающий вдох, я позволила своим глазам блуждать по комнате, которая теперь была моей тюремной камерой, и облегчение затопило меня, когда я поняла, что это была спальня, а не тюрьма для секса.

Что касается клеток, я не могла жаловаться. Не то чтобы я когда-либо сидела в настоящей тюремной камере, но, знаете, по сравнению с тем, что показывают по телевизору.

Для начала, это была огромная комната, в два, если не в три раза превышающая размер всей моей квартиры. Стены были белоснежными, но в дальнем конце комнаты, напротив двери, к которой я прислонилась, от одного конца комнаты до другого тянулся плотный черный занавес. Однако благодаря ослепительным точечным светильникам на потолке в комнате не было темно.

Посреди комнаты возвышалась огромная кровать, застеленная черным шелковым постельным бельем, а на стене висел гигантский телевизор с плоским экраном, удобно лежавший в постели и смотревший его.

Гребаные богачи.

В ногах кровати стоял красивый богато украшенный шезлонг. Не успела я опомниться, как поднялась с пола и протянула руку, чтобы погладить серебристый бархат, материал мягче всего, к чему я прикасалась в своей жизни. Я постояла с минуту, поглаживая подлокотник шезлонга, полностью загипнотизированная ощущением материала на своей ладони.

Рядом с дверью стоял изящный, блестящий черный туалетный столик с большим овальным зеркалом посередине. Вокруг рамы зеркала были маленькие лампочки, добавлявшие яркости комнате. Стол находился рядом с небольшой нишей, которая стояла пустой, как будто чего-то не хватало, например, растения в горшке или другого маленького столика. Но я не придала этому особого значения, так как любопытство взяло верх надо мной, и я рывком раздвинула черную занавеску.

У меня перехватило дыхание при виде этого зрелища.

В этой комнате также были окна от пола до потолка, и она выходила на город. Отсюда было легко разглядеть, что я нахожусь по крайней мере на двадцатом этаже, если не выше. Я не особенно боялась высоты, но страх пополз у меня по спине при осознании того, что на самом деле из этой комнаты нет выхода, если только я не хочу упасть навстречу своей смерти.

Мне еще предстояло решить, предпочтительнее ли смерть, чем встреча с королем Холлоуз-Бей.

Мое внимание привлекла другая дверь, я пересекла комнату и распахнула ее в надежде, что это может быть другой выход.

Конечно, это было не так.

Комната вела в большую гардеробную, которая была окружена пустыми шкафами и полками. В углу комнаты висело длинное зеркало, рядом с которым стояла еще одна дверь, слегка приоткрытая.

Серьезно, казалось, этому месту никогда не будет конца.

Я снова толкнула дверь, чтобы посмотреть, что за ней, и с облегчением обнаружила ванную.

Как и спальня, эта комната тоже была великолепна, полностью покрытая плиткой различных оттенков золотого, коричневого и кремового, которая переливалась в золотой люстре, свисавшей с потолка.

Там была двойная раковина с большим зеркалом, висевшим над ней, а унитаз находился рядом с раковиной. В конце комнаты стояла двойная душевая кабина с огромной насадкой для душа с водопадом, свисающей посередине.

Если бы я собиралась пробыть здесь какое-то время, по крайней мере, мне было бы комфортно.

Я воспользовалась ванной по максимуму, сделав свои дела и вымыв руки, прежде чем плеснуть немного воды на лицо. Измученная, я вернулась в главную спальню и рухнула на кровать, не потрудившись снять обувь, потому что у меня не было ни малейшего намерения долго там лежать, и уж точно я не собиралась ложиться спать.

Кровать была невероятно мягкой, как будто я лежала на подстилке из перин. Несмотря на то, что я только что купила новые кровати для нас с Энджел, они и близко не были такими удобными, как эта.

Мысль о том, что Энджел спит дома одна, вызвала укол вины в моей груди. Через несколько часов она проснется в полном одиночестве. Я знала, что она запаникует и будет беспокоиться о том, где я нахожусь, и я ни черта не смогу с этим поделать. Чувство вины сменилось гневом на гребаного Кая Вульфа и дерзость человека, который думал, что может взять все, что захочет, наплевав на последствия.

Череда проклятий сорвалась с моих губ, когда мысли о том, что я хотела бы сделать с этим мужчиной, закружились в моей голове, в основном это касалось кастрации без анестезии.

Эти мысли крутились вокруг да около, пока усталость не взяла верх, и, как я ни пыталась бороться с ней, я провалилась в сон.

Я не знаю, что меня разбудило, но, должно быть, я проспала несколько часов, потому что, когда я в следующий раз открыла глаза, снаружи уже начало всходить солнце и заливало комнату ярким светом. Потребовалась минута, чтобы вспомнить, где я нахожусь, в моей спальне не было окон, поэтому меня никогда не будило солнце, а потом все, что произошло прошлой ночью, хлынуло мне в голову.

Я села на кровати и провела рукой по лицу, пытаясь прогнать сон с глаз, прежде чем испустить громкий крик, когда увидела фигуру, сидящую в изножье кровати.

— Черт возьми, ты напугал меня до чертиков, — сказал я Каю, когда поняла, кто это был. Моя рука дрожала, когда я схватилась за грудь, и мое сердце сильно колотилось о грудную клетку, я была уверена, что этот ублюдок слышал, как оно бьется.

— Мои извинения, Райли, я не хотел тебя напугать, — ответил он