Настоящий папа в подарок - Вероника Лесневская Страница 24

Выдох, переходящий в грудное рычание…

Миша нападает и завоевывает мой рот, жестко и безапелляционно, а я сдаюсь без боя. Захлебываюсь в пучине его безудержной страсти, которую он умело скрывал все эти дни. Я и не подозревала, что в этом каменном изваянии, всегда вежливом и уравновешенном, таится столько обжигающих чувств. Я будто случайно открыла все шлюзы, и на меня обрушились потоки воды.

Теперь мы вместе идем на дно.

Этот поцелуй должен быть дозой успокоительного, а становится чистым адреналином, подбрасывающим сердце к горлу. Кислорода катастрофически не хватает, и мы дышим друг другом. Я цепляюсь за Мишины плечи, как утопающая за спасательный круг, а он обнимает меня, стискивая в капкане рук и выбивая воздух из легких.

Я забываю, где мы и зачем. Неважно, что происходит вокруг. Только его властные губы имеют значение. Он целует меня так, будто я принадлежу ему. Глубоко, откровенно, жадно.

Отбросив смущение, я отвечаю со всей пылкостью, на которую способна. И растворяюсь в нем без остатка, будто он тоже… мой. Мне нравится его запах, вкус, те ощущения, которые я испытываю, когда он касается меня и целует.

Меткое попадание… прямо в сердце.

Поцелуй углубляется до неприличия, а я вдруг понимаю, что влюбилась.

Только не это! Я пропала. Но как же приятно и хорошо. До головокружения и аритмии.

— Давайте позовем Деда Мороза! — доносится из зала.

«Не отпущу! Он только мой!» — спорю мысленно, обвиваю мощную Мишину шею руками и улыбаюсь ему в губы. Сейчас он целует меня мягче, чтобы не спугнуть.

Мой грозный и ласковый Медведь.

— Дед Мороз! — кричат дети хором.

— Михаил Янович, я закрыла ваши вещи в кабинете, так что можете не беспокоиться, — сквозь какофонию звуков пробивается голос нашего директора. — Проходите в зал как наш почетный гость. Мы будем очень рады! А, вы тут… не один…

Я дергаюсь в сильных мужских руках, как птица в силках, но Миша не ослабляет объятий. Благо, хоть разрывает поцелуй. Губы горят, я закусываю нижнюю. Уткнувшись лбом в его вздымающуюся грудь, вспыхиваю и мечтаю спрятаться от всего мира. А лучше — провалиться сквозь землю. Но крепкая хватка на плечах не позволит мне этого сделать.

— Настя? — шелестит удивленно. — Впрочем, не мое дело…

— Спасибо, Лариса Павловна, — невозмутимо отзывается Миша. — Да, я не один, а со своей будущей женой, — произносит четко и строго, словно защищает мою честь. От его мощного тела пышет жаром, но я начинаю дрожать.

Переложив руку мне на талию, он поворачивается к директору.

— Поздравляю, — задумчиво протягивает она.

В ее прищуренных глазах читается немой вопрос: «А как же Валентин?», но он так и повисает в воздухе. Потупив взгляд, я молча сгораю от стыда. Точно пропала. По всем фронтам.

— Впрочем, правильно поступила. Давно пора снять розовые очки, — делает Лариса Павловна неожиданный вывод.

Я недоуменно вскидываю брови, вопросительно смотрю на начальницу, а она лишь мягко улыбается и проплывает мимо нас в зал.

— Елочку украл злой Бармалей! — вырывается изнутри, а потом дверь захлопывается.

— Ой, работать надо! — спохватившись, подскакиваю на месте. — Я пойду? — неуверенно лепечу, словно спрашиваю разрешения.

Миша тяжело вздыхает, качает головой и твердо выдает:

— Я с тобой.

— Но…

— Возражения не принимаются, — укладывает палец на мои губы.

Понимаю, что спорить бессмысленно, а снова отвлекать его поцелуем я не решаюсь. Опасно… Приходится подчиниться приказу главнокомандующего.

Вместе мы пробираемся за кулисы. Миша в захламленном, узком пространстве выглядит как Гулливер в стране Лиллипутов. Цепляет плечом один из оформленных стендов, придерживает его и виновато косится на меня.

— Присядь, — подаю ему табуретку, которой защищалась от Вали. — И не шуми, — грожу пальцем, как ребенку.

Слушается, а я проглатываю смешок. Пока на сцене разворачивается новогоднее представление, у нас за кулисами своя сказка.

— Дети, слушайте загадку!..

Я спешно восстанавливаю потрепанную елочку. С головой погружаюсь в работу, зная, что мой защитник находится рядом и бережет меня. Улыбка не сходит с моего лица на протяжении всего праздника. Я суматошно занимаюсь делами, слежу за сменой декораций, дожидаюсь момента, когда дети начнут расходиться, и только под конец утренника смахиваю испарину со лба.

— Все прошло прекрасно, — удовлетворенно киваю сама себе.

Поворачиваюсь в сторону Миши и вижу, что за кулисы прошмыгнула та самая девчушка, которая подходила к нему в зале. Она радуется, как старому знакомому, смело залезает к нему на колени и проводит ладошкой по темной щетине на волевом подбородке.

— Дядя, а ты Дед Мороз или Бармалей? — уточняет, смешно насупив бровки.

— Хм, зависит от настроения, — без тени ехидства произносит он. Не умеет обращаться с детьми, но так мило смотрится с крохой на руках.

— Дядя — военный, — объясняю сквозь смех, приседая рядом с ними. — Он очень хороший и защищает нас.

— Как мой папа? — воодушевленно хлопает в ладоши малышка.

В этот момент за кулисы заглядывает ее мама, фокусируется на нас.

— Извините, она у меня такая непоседа, — забирает дочку у Миши. — Солнышко, идем!

— Мама, а когда наш папа приедет? — вопрошает она с надеждой и тоской.

— Скоро, зайка, скоро…

Шаги отдаляются, и мы с Мишей остаемся наедине. Он подходит ко мне, обнимает без спроса и целует в щеку. Так легко и просто, будто мы супружеская пара со стажем.

— Устала? — хрипло шепчет, убирая прядь волос мне за ухо. Медленно проходится по мне теплым взглядом, словно любуется.

— Немного.

— Давай отвезу тебя домой, а твою сестру сам встречу, — бросает взгляд на часы. — Время есть, я успею.

— Нет, поехали вместе. Пожалуйста, — беру его за руку, а он тут же сплетает наши пальцы.

«Как семья», — чуть не выпаливаю вслух, но вовремя осекаюсь.

Не обронив больше ни слова, чтобы ненароком не признаться Мише в любви, я лишь искоса посматриваю на него на протяжении всего пути к машине. Широко улыбаюсь, утопая в своем тихом счастье. И думаю о том, как представлю его сестре.

Между нами все сложно. Мы знакомы две недели. Разве можно за столь короткое время привязаться друг к другу?

Оказывается, можно…

Я хочу, чтобы у моих детей был отец. Такой, которого они бы ждали с любовью и трепетом. Кому бы доверяли. Кто встречал бы их в костюме Деда Мороза на Новый год.

Нам нужен тот, кто не предаст. И, кажется, я нашла достойного кандидата на эту роль.

Точнее, он сам нас нашел.

Глава 16

Михаил

— Валентин, расскажите, а вы… — щебечет Ника, Настина сестра, путаясь под ногами и донимая меня расспросами.

Неугомонная брюнетка, полная противоположность Незабудки и,