Первая - Алиса Ковалевская Страница 24

— Тётя Камила! — в ванную вбежала Магдалена. — Дядя Ярослав приехал с ещё одной тётей! Пойдём их встречать!

— С какой ещё тётей?

— Я не знаю. Я через окошко её видела.

Я моментально вернулась в комнату, но перед домом уже никого не было. Только машина стояла у дорожки.

Магдалена была готова сорваться с места. Я распахнула шкаф и, скинув бесформенный халат, выдернула самое яркое платье. Бледно-розовое, с рукавами две трети и подолом до середины голени. Короче, увы, не было.

— Ну почему ты так долго? — заканючила Магдалена.

— Подожди, — прицыкнула я. Дай мне две минуты.

Она послушно присела рядом со своими игрушками. Я торопливо надела платье и собрала волосы в хвост.

— Мне так хорошо? — спросила у малышки.

Она кивнула. Я посмотрела в зеркало и распустила их.

— А так?

Магдалена кивнула снова.

— Всё с тобой ясно.

Расчесалась и снова собрала волосы, только выше, чтобы шея осталась открытой. Так глаза у меня всегда визуально казались больше, да и выглядела я старше. Когда мы ездили за детскими вещами, я прихватила набор косметики. Детской, конечно, так что особо не разбежишься. Но гигиеническая помада с лёгким розовым оттенком в нём нашлась.

— Вот теперь идём, — показала Магдалене на дверь и, проверив Еву, вышла из комнаты.

Пусть только попробует сегодня опять уехать или проигнорировать меня! Тогда… Что сделаю тогда, я не знала, но была решительно настроена что-нибудь сделать.

— Целый дворец. Если бы я…

Голос стал тише, но я всё равно слышала его — приятный, мелодичный, переплетающийся с голосом Яра. Не похоже было, что он притащил очередную девочку или даже девушку.

Ускорив шаг, я сбежала по лестнице и пошла на звук. Яр меня не видел, а я его отлично. И её тоже — темноволосую девушку в явно дорогом пальто и сапогах по колено. Ярослав распинался перед ней, только что грудь колесом не выпятил.

— Хорошо, что ты позвонила, — сказал он, дотронувшись до её руки. — Я недавно думал о тебе.

Они разом повернулись на звук моих шагов.

— Добрый вечер, — поздоровалась я прохладно.

Если она и была старше меня, совсем ненамного. А может, и нет, просто глаза накрашены, и на губах не детская гигиеническая помада, а нормальная. И духи у неё были роскошные, как и одежда. Явно Яр её не в покер выиграл.

— Добрый, — ответила она, рассматривая меня без интереса.

— Я — жена Ярослава, — сказала, вскинув голову, и протянула ей руку. — Камила.

— Камила, забери Магдалену и иди в комнату. Я занят.

— Разве ты мне свою гостью не представишь?

— Дядя Ярослав, я сегодня нарисовала цветочек. Я тебе покажу. А ещё…

— Покажешь, — бросил он Магдалене.

— Можешь проявить хоть какой-то интерес к ребёнку? — сухо спросила я. — Тебя не было…

— Лина, иди в кабинет, — он открыл дверь. — Я через минуту.

— Я жду.

Она скрылась за дверью. Я поджала губы, гневно глядя на Ярослава.

— Кто это? — прошипела я. — Зачем ты её привёз?

— Тебя это не касается.

— Не касается?! — схватила его за руку, только он попробовал уйти. — А что меня тогда касается?! Что тебя целыми днями нет — меня не касается, твои тайны меня не касаются, твоё прошлое меня не касается! Я только и делаю, что целыми днями сижу тут, как пленница. Мы с тобой две недели женаты, а ты…

— Я занят, Камила, — выговорил он жёстко. К тому же, у меня была трудная неделя, и я чертовски устал. Сделай две чашки крепкого чая.

Я сжала губы. Чая ему?!

— Пожалуйста, Камила, — с нажимом сказал он. — Сделай две чашки чая и принеси в кабинет.

— Хорошо. — Голос звенел от гнева. — Будет тебе чай.

Я развернулась и быстро пошла в кухню. За спиной хлопнула дверь кабинета, руки сами сжались в кулаки.

— Камила, почему ты сердишься? — спросила Магдалена, подбежав. — Дядя Ярослав же приехал.

— Да лучше бы он не приезжал, — швырнула на стол поднос, на него — две ложечки.

Пусть бы и правда остался там, где был! Посиди с детьми, приготовь ужин, принеси чай! Нянька, кухарка, горничная — я ему кто угодно, только не жена. Да что там! У меня даже кольца нет! Стало до слёз обидно, и даже злость не помогла заглушить обжёгшую сердце досаду. Выставила вперёд правую руку. Хоть бы дешёвенькое купил, серебряное, но нет!

Шмыгнув носом, я залила в чайник кипяток и поставила его на поднос. Лина… Такая бы точно не стала нянчить детей и убираться в огромном доме. А я… Схватила чайник, в другую руку две чашки — одну — Яра, вторую — самую уродливую, со сколотым краем.

Стучать не стала, вошла и направилась прямиком к столу.

— Твой чай, — сказала, поставив чайник прямо посередине, и опустила рядом две чашки. Яр смерил меня мрачным взглядом.

— Спасибо, Камила. Можешь идти.

Брюнетка сидела в кресле, положив ногу на ногу, её пальто лежало на диване. Её платье приподнялось, открыло колени. Бледная кожа, насыщенно-серые глаза, завиток волос у шеи…

Я рванула из кабинета.

— Похоже, придётся тебе тут задержаться, — услышала позади, и в ответ — её мягкий смешок.

— Без проблем, Ярослав. Я вся твоя.

* * *

Яр не выходил из кабинета часа два. Что происходило за дверью, я представления не имела. Один раз слышала, как они смеются, больше ничего. Да кто она такая?!

Стемнело. Уложив детей, я вышла из комнаты, решив во что бы то ни стало найти Яра. Хватит с меня! Если они всё ещё в кабинете…

Дверь комнаты Яра была приоткрыта. Не думая, я толкнула её. Яр стоял у постели. Рубашки на нём не было, только джинсы, и я на долю секунды забыла, что хотела. Но злость вернулась так же быстро, да ещё и усилившись в несколько раз.

— Где она?!

— Кто? Лина?

— А кто ещё?! Может, ты ещё кого-то успел приволочь, пока я кормила, мыла и укладывала спать детей?! А что? Удобно! Персональная служанка, тратиться не надо! А звучит гордо — хозяйка дома.

— Ты что завелась?

— Я?! Завелась?!

Я хлопнула дверью и подлетела к нему.

— Я не завелась, Яр! Кто она такая?!

— Знакомая.

У меня вырвался смешок. Знакомая?! Он меня совсем ни во что не ставит или настолько уверен, что я — его собственность, что, притащив непонятно кого, можно отделаться этим «знакомая»?!

— И каким местом ты с ней познакомился?!

Яр поймал меня за плечи. Я вырвалась.

— Я не потерплю никаких знакомых тут! Я не служанка и не девочка на побегушках! И смеяться над собой