Каролина Кароль - Дарья Волкова Страница 24

— За ре…

— Результат?

— Нет, — Каро послушно переставляла ноги в сторону кухни. — За рем…

— Ремонт?

— Нет.

— Что тогда? Ремень? Ремарк? Ремантадин?

— Ремиссию.

Леонид остановился. И вдруг резко прижал девушку к себе, запустил пальцы в черные кудри. Каро доверчиво прижалась к его плечу. Ну и как вот на нее сердиться?

— Хоть бы меня дождались.

Она виновато засопела в плечо.

— Прости. Надо было и правда… Прости.

Он вздохнул.

— Ладно. Пошли пить сорбент.

— Ты потом уйдешь?

— А ты хочешь, чтобы остался?

Каро часто закивала.

— Со мной же жарко. Я же шерстяной.

Каро снова часто закивала и снова ткнулась носом в его плечо.

— Именно это мне и нужно.

Нет, на нее совершенно невозможно сердиться.

— Тогда останусь.

***

Будильник прозвонил и был выключен. И проснулась Каро, когда выспалась. И когда поняла, что… проспала?!

Проспала!

Голова умеренно ныла, но Каро игнорировала нытье собственного организма, судорожно пролистывая чаты. О-па. Она, вчера, оказывается, отпросилась у Гвоздя с утренней тренировки. Кажется… что-то такое смутное… что они в Ми вдвоем сочиняли причину, по которой Каро не придет на утреннюю тренировку. Убедительно вышло.

Ладно, уже проще. Теперь можно ползти в душ и приходить в себя.

Так, стоп.

И Каро медленно повернула голову на другую сторону кровати. Леонид же вчера приходил? Ей не приснилось?

Нет, нельзя ей пить, нельзя! Это же ужас какой-то. До потери памяти! С учетом того, что Каро в своей жизни алкоголя, выпила, наверное, в совокупности как раз бутылку шампанского — на всяких там торжественных мероприятиях, по глотку-два, чисто символически — то вчера она удвоила это достижение. Удивительно, что голова ноет умеренно, а не взрывается.

А. Сорбент. Вчера Леонид ее поил сорбентом — это вдруг внезапно вспомнилось. Каро протянула руку и подтянула к себе вторую подушку, ткнулась в нее носом.

Неа. Не приснилось. Лу был здесь. От подушки пахло… Каро не знала, чем. Парфюм — вряд ли. Наверное, его шампунем или гелем для душа. Или это просто его собственный запах.

Значит, Лу был здесь. Значит, они снова спали вместе.

И тут весь вчерашний вечер раскрылся вдруг во всей красе. Словно туман рассеялся.

Ремиссия. Ремиссия у мамы Лу.

Вместо того, чтобы идти в душ, Каро подтянула колени к груди, уперлась в них подбородком, уставилась в окно на внезапное ясное осеннее утро и принялась думать. Даже голова с этим согласилась, решив, что ныть ей надоело.

Что означает это слово «ремиссия», которое они вчера, кажется, сказали раз сто? Оно не означает выздоровления. Оно означает, что болезнь отступила. Стойкая ремиссия — что болезнь отступила далеко и надолго. Вчера Ми говорила, что это самое большее, на что они могли рассчитывать. Что это пять лет минимум спокойной, уверенной жизни. Ми так и сказала: «Лу купил маме минимум пять лет жизни».

Каро сердито тряхнула волосами, отвернула голову от окна. Почему-то стало вдруг больно смотреть на яркое голубое небо.

Молодость бессмертна. Это не Каро такие философские перлы выдает, это Алексей Палыч однажды сказал. Каролине действительно было некомфортно, даже больно думать об этой ситуации с мамой Лу. Но не думать она не могла.

За Марию было, конечно, радостно. Или тут нужно другое слово, не «радостно». Но Каро не знала этих слов. Она вообще вдруг осознала, что вся эта ситуация выходит за рамки ее жизненного опыта. Если и могла Каро поставить себя на место кого-то в этой истории, то уж точно не на место Марии. На место Ми, скорее. Или Лу.

Каро снова тряхнула волосами. Что можно чувствовать, если твой самый близкий человек, мама, оказывается тяжело, даже смертельно болен? Что бы сделала сама Каро? Она снова тряхнула волосам, они щекотно рассыпались по спине. Об это думать было ужасно. Но не думать не получалось.

У них же клан чертовых фей, по выражению Марка. Он, кстати, по мнению почти всех, один из главных фей. И отец Вероники. Они бы навалились. Они бы вывезли. Они бы…. Мы бы…

А если нет у тебя клана фей? Если ты один с такой бедой? Ну, почти, один.

Каро была уверена, что Ми помогала брату, чем могла. И там еще был этот самый сеньор Артур, благодаря которому Лу и оказался здесь. Но все равно, Каро была уверена, что львиную долю всего этого вытащил Лу. Сам. Один. Все, что она о нем узнала — из своих наблюдений, из рассказов других — Ми, Крис — легло ровно и точно в этот вывод.

Какой ты, однако, человек, Леонид Луис Кароль…

Изнутри поднималось даже не уважение — что-то, очень похожее на восхищение. К этому чувству Каролина оказалась не готова. Единственный человек, к которому Каро испытывала искреннее восхищение на грани с завистью — хотя завидовать вредно и не надо — это Нелли Ананьина, легендарная центровая «Сибирячки», которая обладала феноменальными физическими данными, скоростью реакции, прыжком и силой удара. Три месяца назад Нелли родила ребенка, и до сих пор в волейбольной среде не утихали споры и сплетни, вернется ли Ананьина в большой спорт. Каро считала, что завершать карьеру в тридцать — глупо.

Восхищение Лу было совсем другого сорта. Оно не имела никакого отношения к профессии, и что делать с этим восхищением, Каролина не знала. Поэтому принялась думать о другом.

Если у Марии стойкая ремиссия, значит, лечение закончилось. А если лечение закончилось, значит, она уедет. Или нет? А Лу?! Лу уедет с матерью? А Ми? Нет, самое важное — это Лу. Уедет или нет?!

Это, наверное, ужасно эгоистично, что во всей этой ситуацией с болезнью матери Лу Каро больше всего волнует, уедет Леонид или нет. Ужасно. Крис сказала «Жаль будет, если уедет». Нет, не жаль. Это будет катастрофа.

Телефон вытащил Каролину из размышлений, разразившись целой чередой уведомлений. Кому там Каро вдруг понадобилась? Кубинская диаспора в лице Лу и Ми трогательно единодушно интересовалась, как себя чувствует голова Каро. Самой Каролиной не интересовались, что характерно, только головой. Вот же любители расчлененки. А еще была жалоба на любителя — вот это для Каро стало внезапно — с утра в рот Кайгородского, а так же емкие умозаключения Софы по этому поводу. В общем, самое то, чтобы переключиться от размышлений о бренности бытия — с похмелья самое то, взбодриться и, наконец, отнести собственную тушку отмокать в душ.

Каро очень хотелось спросить, уедет ли Лу. Сколько времени он тут пробудет. Но она для себя