Горничная для архитектора - Анна Ренн Страница 24

На девушке не было лица после услышанной новости. Я подошла поближе, чтобы в случае чего поймать ее, если вдруг от стресса и переживаний она решит упасть в обморок. Слава богу, до этого не дошло, однако она рванула с места, успев только кинуть нам короткое «Поехали».

Мы сразу двинулись в больницу. Хоть меня это особо и не касалось, чисто по-человечески я переживала за Дмитрия. Да и за Нику тоже. На ней лица не было, а с такими новостями недалеко и до выкидыша. Я чувствовала ответственность за этот союз и будущего ребенка, поэтому поспешила ее успокоить.

— Если в больнице, значит, жив, а в этом случае можно выкарабкаться. Главное, что не в морге! — что ж, последняя фраза явно была лишней, Вероника чуть в обморок не упала. Ну не сильна я в утешениях, ну что поделать?

Казалось, Владислав тоже очень переживал по поводу сложившейся ситуации, или только за «подругу». Интересно, что у него сейчас в голове? Как вообще должны реагировать мужчины, когда им приходится по просьбе жены искать ее любовника?..

В больнице мы были уже через двадцать минут, и это с учетом сборов, пробок и успокоения беспрерывно плачущей беременной женщины. Чудо, не иначе.

Растолкав всех у стойки регистрации, девушка выяснила у дежурной нужный номер палаты. Едва кто-то пытался высказаться о несказанной наглости и существующей очереди, как хозяйка, сверкнув безумными глазами, затыкала каждого.

Мы едва поспевали за ее темпом, девушка довольно быстро вышагивала по коридору, выискивая глазами нужную дверь. Встречающийся персонал провожал нашу маленькую группу ошарашенным взглядом. Оно и понятно: Вероника, зная, что она на виду и нельзя падать в грязь лицом, из заплаканной и убитой горем женщины превратилась в властную, стальную леди. Как минимум внешне.

Наконец-таки мы нашли нужную палату. Кирсанова влетела туда, проигнорировав предупреждение дежурившей рядом медсестры.

Мужчина был в сознании, да и выглядел не так плохо, как я предполагала. Удивленно взглянул на нас, не понимая, откуда мы вообще тут взялись. Я многое ожидала от Ники: что она снова расплачется от избытка эмоций, или что подойдет и возьмет его за руку, сочувствующе улыбаясь и пуская одинокую слезу, как это бывает в фильмах. Но ее реакция меня крайне удивила, откровенно говоря.

Она кинулась на него как разъяренная львица, покрывая всевозможными ругательствами, некоторые из которых я слышала впервые, поражаясь ее воображению и богатому словарному запасу. Кирсанов, как и я, был в недоумении, однако, судя по выражению его лица, привык к подобным выходкам. Дмитрий, рассчитывающий на радостное воссоединение, и вовсе не знал, как реагировать. Жалко было парня.

Кулаки сжаты, выглядит так, будто она из последних сил сдерживает себя, чтобы не треснуть его хорошенько. То ли из-за большой любви, то ли помня, что это больница и тут принято лечить людей, а не калечить.

Вскоре ее запал иссяк, она обессиленно рухнула на стул рядом с его койкой, взяла его за руку и едва слышно, сквозь слезы произнесла.

— Дурак…

— Ты действительно меня любишь… — резко, насколько это было возможно с его травмами, парень приподнялся, притянул девушку к себе, крепко обняв. На секунды он забыл, что они не одни и за этим всем наблюдает муж его любимой. Садовник смутился, пролепетав застенчивое «простите», виновато глядя на Влада. Тот лишь кивнул, махнув рукой, бросив «я понимаю».

Вероника вновь разрыдалась, так что нам втроем пришлось ее успокаивать. Дима в свою очередь заверил, что у него ничего серьезного: пару царапин, ссадин и синяков. Также добавил, что нападение было совершено с целью предупреждения насчет Ники, а не чтобы обокрасть его.

А вот это уже вызвало у нас вопросы, переглянувшись, мы попросили подробнее рассказать о том, что произошло.

Глава 29

Дима рассказал, что прежде чем отделать его, между ним и нападающими произошел некий разговор. Ему оставалось совсем ничего до дома, как его окликнули. Обернувшись, он встретился с тремя бугаями, хоть они и выглядели прилично, аура вокруг них была какой-то зловещей.

— Парень, ты вроде человек хороший, ничего плохо не сделал, но если не хочешь неприятностей, то лучше оставь в покое Веронику Игоревну. Предупреждаем только один раз, не послушаешь — мы будем вынуждены принять радикальные меры, и тебе это ой как не понравится, — говорил самый высокий и матерый из них: лицо в шрамах, лысый, руки и шея забиты татуировками. Парень плохо разбирался в их значениях, но был уверен, что большую часть мужчина приобрел во время своего тюремного заключения. От этого осознания садовнику стало не по себе.

— Извините, но я не понимаю, о чем вы. Мне нужно домой, — вежливо попытался уйти от них, но не тут-то было. Дмитрий не сразу понял, о ком они говорят и что хотят от него, однако страх начал потихоньку охватывать его.

Один из них, что стоял чуть позади и сбоку от главаря, вдруг вышел вперед и схватил парня за воротник, слегка приподнимая.

— Слушай сюда, щегол. Если от девки не отстанешь, я тебе такую жизнь устрою, что ты пожалеешь, что твоя матушка вовремя аборт не сделала. По-братски пока прошу. Уяснил? — для большей доходчивости он хорошенько тряхнул его, все еще продолжая удерживать за воротник куртки.

Предполагаемый главарь решил остудить пыл товарища, жестом указал отпустить парнишку и отойти, второй мужчина тут же послушался, даже не пытаясь противоречить, только подтверждая силу его власти и авторитета.

— Степан, ну что же ты в самом деле? Мы же цивилизованные люди, можем нормально поговорить, не пугай паренька раньше времени, — «по-дружески» положив руку на плечо, продолжил, — но Степа прав, про девчонку тебе лучше забыть.

Тут-то Дима и начал понимать, о чем они. Просят отказаться от своего счастья! Вот наглецы. Гордость, чувство справедливости и самоуверенности взяли верх над молодым разумом, напрочь отбив инстинкт самосохранения. Ну он и заявил им, недолго думая, что от Ники не откажется, пусть хоть все кости ему переломают, он все равно будет бороться за нее…

Они не стали долго церемониться, приступив к избиению. Когда дело было закончено, парень валялся на полу, не в силах подняться, они бросили напоследок:

— Это было лишь предупреждение, второго не будет, учти это, если