Развод: ты назвал меня базарной бабой?! - Ева Рейн Страница 23

— Когда я тебе это сказала? — спросила Людмила. Она вернулась к столу, но садиться не стала, потому что стул оказался слишком далеко и пришлось бы искать его рукой. — Посмотри на меня, Зоя. Когда именно мы с тобой говорили, что я получила от него деньги?

— Вечером, когда шкаф разбирали, — ответила та. Она подняла глаза на секунду, затем стала поправлять ремень сумки, перекрутившийся у плеча. — Мы чай пили. Ты ещё тетрадь свою смотрела, говорила, что у тебя всё распределено. Я потому и не понимаю, зачем теперь утверждать, что тебе ничего не передали.

Людмила услышала, как Тамара глубоко втянула воздух, а женщина рядом с ней тихо сказала: «Вот оно что». Не Геннадий придумал шкаф, фотографии и чай; это могла взять только Зоя из того часа, в который Людмила наконец перестала защищаться перед ней. Подруга принесла сюда их недавнее сближение и пересказала его так, чтобы чужие люди решили, будто хозяйка рынка скрывает от них деньги. Людмиле стало физически неприятно смотреть на собственный стол. На нём всё ещё лежала тетрадь, которую Зоя назвала подтверждением лжи.

— Я говорила о деньгах от продажи машины, — произнесла она. Голос сначала вышел тихим, и Людмила повторила громче, обращаясь уже ко всем. — В тот вечер мы обсуждали мой остаток после внесённой суммы и ближайшие расходы. Геннадий мне деньги на содержание рынка не передавал. Зоя, ты это знаешь.

— Ну зачем ты её теперь виноватой делаешь? — вмешался Геннадий. Он шагнул ближе к столу и посмотрел на Зою так, будто защищал её от незаслуженного нападения. — Человек сказал, что слышал. Она тебе всю жизнь помогала, а теперь получается, что и она у тебя врёт, потому что не повторяет за тобой.

У Людмилы дёрнулась щека. Хотелось спросить подругу о новых покрывалах, о том, почему она прячет глаза и откуда взялись деньги на закупку, но ответа она не знала и не могла бросить обвинение только потому, что всё внезапно сложилось в страшное предположение. Зоя стояла неподвижно, прижав сумку к боку. Людмила ждала, что она сейчас поправится, скажет, что не так поняла или перепутала, даст хоть какую-нибудь возможность остановить происходящее. Подруга только повторила, что не стала бы выдумывать такой разговор.

— Я тоже не люблю, когда меня за дурочку держат, — сказала Тамара. Она потянула к себе лежавшую на столе фотографию стены и снова отпустила. — То машины продаются, то денег нет, то оказывается, что подруге совсем другое говоришь. Ты нам по-человечески объясни, Людмила, почему я свой товар переставляю второй раз и ещё виноватой себя чувствовать должна.

— А мне по-человечески покажите, что он передал, — возразила Лида. Она отошла от двери, пропуская женщину, которая заглянула узнать, скоро ли освободится Галина, и закрыла за ней. — Здесь не про тысячу рублей разговор. Геннадий говорит, что всё отдал, Зоя говорит, что Людмила получила. Так где это видно, кроме ваших слов?

Геннадий развёл руками, назвав происходящее бесконечной проверкой давно решённых вопросов. Он уверял, что не носит с собой все бумаги, а Людмила прекрасно знает, что подписывала. Лида напомнила, что квартира и рынок не объясняют, куда делись взятые за год деньги. Зоя отвернулась к стене, и Людмила заметила у неё над воротником тонкую полоску покрасневшей кожи. Женщина, сидевшая рядом с Тамарой, сказала, что подруга всё-таки не посторонний человек и просто так подобного не заявит.

Людмила посмотрела на неё и поняла, что сейчас не сможет убедить всех. Люди видели перед собой женщину, с которой Зоя растила ребёнка, отмечала праздники и делилась бедами; именно поэтому сказанное звучало убедительнее любой её попытки объяснить движение денег. Геннадий ничего не доказал, но больше и не должен был делать это в глазах тех, кто уже поверил. Ей захотелось выйти из кабинета, пройти сквозь рынок, не отвечая никому, и оказаться там, где ни один человек не знает её фамилии.

— Я не получала этих денег, — повторила Людмила, заставив себя остаться у стола. Она подвинула фотографии обратно к Галине, чтобы Тамара перестала перебирать их дрожащими от раздражения пальцами. — Сейчас вы слышите два разных утверждения. Моё не изменится от того, сколько человек назовут меня лгуньей. Сведения за февраль собирают, всё, что уже удалось получить, я передала Наталье, которая занимается этим вопросом. Когда их сопоставят, я отвечу вам с подтверждениями.

Геннадий сразу спросил, какие именно сведения уже получены и от кого. Людмила не стала отвечать. Она сказала, что по его собственным действиям вопросы будут направлены ему, и попросила не превращать рабочую встречу в расспросы о её разговорах со специалистом. Он усмехнулся и заметил, что деньги на посторонних советчиков, значит, находятся. Людмила почувствовала, как внутри всё сжалось от знакомой интонации, но Галина прежде неё закрыла папку и спросила, будут ли они сегодня заканчивать обсуждение работ.

— Галя, принеси прошлогоднюю папку, синюю, — распорядился Геннадий, поворачиваясь к шкафу. Он протянул руку к дверце, и администратор встала между ним и полкой без резкости, как встают на пути человека, выбравшего не ту дверь. — Там посмотри расходы, покажем людям, сколько вообще сюда уходило. А то мы так и будем слушать, что я один всем должен.

— Я сейчас работаю с Людмилой, — ответила Галина. Она взяла со стола свои ключи и убрала в карман, не отходя от шкафа. — Какие бумаги нужны для этой встречи, мы уже решили. Если хотите что-нибудь запросить, скажите ей. Самому брать здесь ничего не надо.

Геннадий задержал на ней взгляд, потом опустил руку. На секунду Людмиле стало страшно за Галину, словно бывший муж ещё мог вызвать её завтра и заставить оправдываться. Администратор спокойно вернулась на своё место, открыла папку на странице с ближайшими расходами и подвинула её к хозяйке. Это короткое движение помогло Людмиле сесть. Под коленями неприятно дрожало, и она поставила ступни ровнее, упираясь подошвами в пол.

— Если хозяйство тебе настолько тяжело, его можно продать, — сказал Геннадий после паузы. Теперь он обращался уже к Людмиле, но достаточно громко, чтобы слышали остальные. — Найти человека, который вложится и приведёт всё в порядок. Я могу помочь с этим.