Бывший. Верни моё сердце - Валери Овчинникова Страница 23

Я сглотнула.

— Людей не возвращают.

— Тогда хочу заслужить новую тебя.

— Это долго.

— У меня впереди жизнь.

— Ты слишком уверен, что я дам тебе эту жизнь.

— Я уверен только в том, что буду рядом, пока ты сама не скажешь уйти.

Ветер тронул волосы у моего лица.

Андрей поднял руку.

Остановил в нескольких сантиметрах от щеки.

— Можно?

Я могла кивнуть.

Вместо этого сама взяла его за ворот пальто и потянула к себе.

Поцелуй вышел резким.

Слишком честным.

Пять лет тоски, злости, одиночества и памяти ударили одновременно. Губы Андрея были теплыми, твердыми. Он замер на секунду, давая мне возможность передумать. Потом ладонь легла на талию, вторая — на затылок.

Я почувствовала его всем телом.

Сильного.

Горячего.

Сдерживающего себя из последних сил.

Он целовал глубже, и у меня ослабли колени. Пальцы впились в его пальто. Андрей прижал меня ближе, закрыл от ветра плечом. В груди разгоралось то, что я запрещала себе вспоминать много лет.

Его дыхание стало тяжелым.

Губы скользнули к щеке, к виску.

— Марина, — произнес он хрипло.

Я закрыла глаза.

— Только поцелуй.

— Знаю.

Он вернулся к моим губам. Медленнее. Бережнее.

И остановился сам.

Прижался лбом к моему лбу.

— Почему? — спросила я, еще не восстановив дыхание.

— Потому что ты сказала: только поцелуй.

Тепло стало глубже.

Не желание.

Доверие.

Телефон в моей сумке завибрировал.

Я достала его, думая, что звонит Нина Павловна.

На экране было сообщение от неизвестного номера.

Фотография.

Андрей стоит возле моего старого дома утром после расставания. Без пальто, с разбитой рукой, прижатой к двери. Время на записи — 06:17.

Под снимком текст:

Есть видео. Он пришел к тебе через несколько часов. Смотрела бы дальше — увидела бы, что твой Андрей делал, когда решил, что потерял тебя.

Я показала экран Андрею.

Он побледнел.

— Откуда это?

Следом пришел адрес файла.

И короткая подпись:

Оксана. Последняя запись из архива. Галина Сергеевна хранила ее, чтобы помнить день, когда впервые сломала собственного сына.

Глава 15. На следующее утро

Я смотрела на фотографию и чувствовала, как остатки тепла после поцелуя уходят из тела.

Андрей стоял у моего плеча. Еще несколько секунд назад его ладонь лежала у меня на талии, губы касались виска, а теперь между нами снова появилось прошлое. Только в этот раз оно пришло не в белой рубашке Алины и не в поддельной расписке.

На снимке был он.

Моложе на пять лет. Без пальто, хотя на улице лил холодный осенний дождь. Темные волосы мокрые, правая рука прижата к двери моего старого дома. На костяшках виднелась кровь.

Время в углу записи — шесть семнадцать утра.

Через несколько часов после того, как он велел мне исчезнуть.

— Ты ездил ко мне? — спросила я.

— Да.

— В ту же ночь?

— Утром. Сначала несколько часов пил и злился. На тебя, на себя, на весь мир. Потом начал вспоминать наш разговор и понял, что ты ни разу не спросила про деньги. Ты вообще не понимала, о чем я говорю.

Я провела пальцем по экрану.

— А раньше это тебя не смутило?

— Раньше я хотел, чтобы ты оказалась виновата. Так было легче после того, что я увидел на фотографии.

Честно.

Больно.

Я убрала телефон в сумку и пошла к машине. Ветер тянул с реки, холод пробирался под платье, каблуки скользили по влажной плитке. Андрей шел рядом и не пытался остановить.

— Где посмотрим запись? — спросил он.

— В машине.

Водитель уже открыл заднюю дверь, но Андрей жестом отпустил его.

— Я поведу сам.

Мы сели. В салоне было тепло, тихо, пахло кожей и слабым ароматом кофе. Андрей вставил ссылку в браузер на экране между сиденьями. Файл загрузился быстро.

Черно-белая запись началась с пустого подъезда.

В шесть двенадцать дверь распахнулась.

Вошел Андрей.

Мокрый, без пальто, в той же рубашке, в которой стоял передо мной несколькими часами раньше. Левый рукав был закатан, на правом манжете темнело пятно. Он быстро поднялся по лестнице и исчез из кадра.

Звук оказался плохим, но удары в дверь было слышно.

— Марина!

Я вздрогнула.

Собственный подъезд, старый дом, утро после самой страшной ночи. Я никогда не слышала, как он кричал мое имя в пустой квартире.

На экране снова появился Андрей. Спустился на площадку, достал телефон, набрал номер. Приложил трубку к уху. Снова набрал. Потом еще раз.

Я помнила эти звонки.

Телефон лежал выключенным в кармане пальто, пока Леша вез меня на вокзал. Я боялась включить его и увидеть новые слова Андрея. Боялась, что он потребует вернуть ключи, вещи, деньги за подарки. Боялась услышать голос Алины.

На записи открылась дверь соседней квартиры. Вышла хозяйка жилья, которое я снимала. Женщина в длинном халате скрестила руки на груди.

Звук стал тише. Слова приходилось разбирать по губам и обрывкам.

— Где она?

— Уехала.

— Куда?

— С мужчиной.

— Каким мужчиной?

— Муж вроде. Вещи забрали ночью.

Андрей замер.

Даже через зернистую запись было видно, как изменилось его лицо.

Хозяйка что-то еще говорила. Показывала вниз, разводила руками. Андрей задал несколько вопросов, потом резко отвернулся и ударил кулаком в стену.

Один раз.

Отступил.

Снова ударил.

Я смотрела на кровь, остающуюся на светлой штукатурке.

Не чувствовала удовлетворения.

Мне не хотелось, чтобы ему было больно. Даже тогда. Даже после двери, Алины и холодного «да». Я хотела, чтобы он открыл рот и сказал правду. Чтобы приехал раньше. Чтобы не поверил фотографии. Чтобы вошел в квартиру, увидел конверт, который я забыла порвать до конца, и нашел меня сам.

На экране Андрей спустился к выходу.

Запись переключилась на уличную камеру.

Он стоял возле подъезда под дождем. Долго. Курил одну сигарету за другой, хотя при мне бросил еще за полгода до этого. Дважды уходил к машине и возвращался. Один раз сел на ступени, опустив голову.

В семь сорок подъехала Галина Сергеевна.

Я узнала ее автомобиль.

Она вышла под зонтом, подошла к сыну и что-то сказала. Андрей вскочил. Они спорили. Мать протянула ему папку.

Ту самую.

Поддельная расписка.

Фото женщины, изображавшей меня.

Отчет о выезде из страны.

Андрей листал документы. Потом посмотрел на пустые окна моей квартиры.

И сел в машину матери.

Запись оборвалась.

Я выключила экран.

В салоне стало тихо.