Фиктивный брак. Бриллиант напоказ - Ляля Либерман Страница 23

Сергей вдруг остановился. Прямо перед выходом из парка.

— Ксения.

Я повернулась.

Он смотрел на меня внимательно.

— Ты можешь уйти от него. Совсем.

Я ничего не ответила.

— Контракт — не тюрьма, — продолжил он. — Просто бумага. Её можно порвать. Аннулировать. Расторгнуть.

— Я знаю.

— Тогда зачем ты остаёшься?

Я молчала.

— Чего ты ждёшь?

— Не твоё дело.

Он сделал шаг ближе.

Достаточно, чтобы я почувствовала напряжение. Воздух между нами стал плотнее.

— Ошибаешься, — тихо проворчал он.

— Почему?

— Потому что ты мне нравишься.

Я смотрела на него несколько секунд. Длинных. Раньше эти слова могли бы прозвучать почти приятно. Лестно. Как спасение.

Теперь — нет.

— Сергей.

— Что?

— Это плохая идея.

— Для кого?

— Для всех.

Он усмехнулся.

— Ты слишком серьёзно относишься к правилам.

— А ты слишком легко их нарушаешь.

— Иногда это полезно. Правила не всегда работают во благо.

Я сделала шаг назад. Один. Потом второй.

— Мне нужно идти.

— Ты боишься?

— Нет.

— Тогда чего?

Я посмотрела на него спокойно. Четко в переносицу. Без страха и волнения.

— То, что ты сейчас делаешь, мне не нужно. Ты пытаешься меня подтолкнуть.

Он молчал. Просто смотрел. Повернулась и пошла к гостинице. Быстро. Не оборачиваясь.

Сергей не стал меня останавливать. Но чувствовала, как он недобро смотрел мне в спину.

Сказал вслед неприятным голосом:

— Подумай об этом, филолог из Ярославля.

Я не обернулась. Только когда двери отеля закрылись за моей спиной, остановилась в холле и сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Сердце билось быстрее, чем обычно.

Сергей не просто флиртовал, проверял границы. Он давил. Как человек, который привык разрушать чужие конструкции изнутри. Который знает, где надавить, чтобы стена пошла трещинами.

Я поднялась в номер и долго стояла у окна. Город был тем же самым. Огни, машины, люди.

Стало предельно ясно. Сергей — не друг Артуру.

Значит, и мне он — не друг.

ГЛАВА 16. УГРОЗА

После разговора в парке я старалась избегать Сергея. Это оказалось сложнее, чем я ожидала. Команда жила в одной гостинице, тренировалась на одной арене, ужинала в одном ресторане. Мы постоянно оказывались в одних и тех же пространствах — холл, лифт, бар, коридор. Иногда я замечала его издалека и просто сворачивала в другую сторону. Иногда он делал вид, что не видит меня. Но чаще — видел.

И улыбался.

Улыбка перестала быть приятной. Раньше в ней читалось что-то дружелюбное, почти мальчишеское. Теперь я видела иное. Слишком спокойное, самодовольное. Похожее на то, как кошка наблюдает за мышью. Перед тем, как схватить. Я отгоняла от себя это сравнение, но оно возвращалось снова и снова.

Через два дня я вышла из лифта и увидела его у окна в холле. Он разговаривал по телефону, но, заметив меня, коротко кивнул и завершил разговор. Быстрый жест. Почти незаметный. Но я заметила, как изменилось выражение его лица. Сосредоточенное на разговоре — сменилось на то самое, с улыбочкой.

Я подумала, что успею пройти мимо. Не успела.

— Ксения.

Пришлось остановиться. Голос прозвучал негромко, но в нем чувствовалась привычка командовать. Которую люди приобретают, долго находясь в спорте. Тренеры кричат, спортсмены слушаются, а дисциплина становится второй натурой.

Внутри что-то сразу напряглось. Инстинктивно.

— Добрый день, — поздоровалась я.

Подошёл ближе. Спокоен и доброжелателен. Как будто между нами ничего не произошло. И не было этого странного напряжения, повисшего в воздухе.

— Гуляешь?

— Да.

— Снова в парк?

— Возможно.

Я не хотела поддерживать разговор. Хотела уйти. Взять кофе в баре, подняться в номер, закрыть дверь. Хотя бы на час забыть, что существуют хоккеисты, фиктивные браки и люди, которые знают слишком много.

Он некоторое время смотрел на меня, оценивал. Взгляд скользнул по лицу, задержался на секунду, потом переместился куда-то в сторону. Я поняла, что он так делает специально. Чтобы собеседник чувствовал себя неуютно. Маленький психологический прием из разряда тех, что используют переговорщики.

— Я с тобой.

— Не нужно.

— Я всё равно собирался.

Пауза.

Я понимала, если сейчас начну спорить, будет выглядеть странно. В холле люди. Пара журналистов, которые время от времени крутились возле команды. Несколько сотрудников клуба. Официантка из ресторана протирала столики и поглядывала в нашу сторону с любопытством. Любая сцена привлечет внимание. А это сейчас — последнее, что мне нужно.

Я пожала плечами.

— Хорошо.

Мы вышли на улицу.

Ветер был прохладный, но солнце светило ярко. Парк выглядел мирно. Почти идиллически. Это раздражало. Мирные пейзажи плохо сочетаются с ощущением опасности. Дорожки посыпаны песком. Скамейки покрашены свежей краской. Голуби важно расхаживали по газону, не обращая на нас внимания. Обычный хороший день. В такой день хочется пить кофе и читать книгу, а не выслушивать непонятные намеки от человека. Которому ты ничего плохого не сделала.

Шли молча. Сергей не торопился начинать разговор.

Когда человек молчит, не понятно, что у него на уме. Сложно подготовиться. Выстроить защиту. Ты просто идешь рядом и ждешь, когда прозвучит первый выстрел. А он может прозвучать, когда угодно. И откуда угодно.

Через несколько минут он сказал:

— Ты меня избегаешь.

— Я занята.

— Чем?

— Своей жизнью.

Он усмехнулся.

— Сурово.

Я ничего не ответила.

Мы дошли до той скамейки, где сидели в прошлый раз. Сергей сел. Я осталась стоять. Скамейка выглядела обычно. Деревянная, с чуть облупившейся краской на подлокотниках. Рядом урна, в которой кто-то забыл пустую бутылку из-под газировки. Обычная городская скамейка в обычном городском парке. Но теперь она почему-то казалась местом, где принимаются важные решения.

Он поднял на меня глаза.

— Ты боишься?

— Нет.

— Тогда садись.

Я села. На другой край скамейки. Между нами оставалось не меньше метра. Расстояние, достаточное для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, физически.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он сказал:

— Ты ведь понимаешь, что я знаю?

Я посмотрела на него.

— Что именно?

— Про контракт.

Пауза. Я ожидала чего-то подобного. После того разговора в парке, его намеков, странного поведения — было бы глупо надеяться, что он ничего не выяснил. Но всё равно внутри стало холодно. Холодный ветер вдруг пробрался под куртку и добрался до самой кожи.

— И что?

Он пожал плечами.

— Ничего.

— Тогда зачем ты это сказал?

— Просто чтобы ты понимала.

— Что именно?

Он повернулся ко мне.

— Насколько всё хрупко. И ненадежно.

Я внимательно смотрела на него.