Супружеская бизность - Любовь Перуница Страница 23

— Психолога переназначим на пораньше. С Катей я договорился. Ничего страшного не случится, ты передергиваешь. — Он оборачивается на детей, которые в три пары глаз уставились на нас; один Егор, в силу возраста, увлечен размазыванием пюре по столешнице.

— На пораньше? — Прикидываю в голове числа, считаю. — То есть моя работа, моя студия не в счет? Твои дела важнее? Ну спасибо!

— Я не это сказал! — Видно, как Андрей начинает закипать. — Да в чем проблема сходить пораньше?

Но я не могу ему сказать, что есть другой… психолог. Что посещение психологов через день очень негативно может сказаться. Буду гнуть свою линию.

— В том, что дело не только в тебе и во мне. Мы связаны детьми! Их расписание также диктует нам темп жизни. Есть договоренности. В конце концов, у твоего сына соревнование на эти даты выпадает. — Вру бессовестно, но хоть как-то я должна удержать его дома. — Ты небось с дизайнершей своей едешь!

— Да причем тут она, вообще? Виктория — хороший специалист. Она работает и делает всё, чтобы компания вышла на новый уровень.

— Ну да, ну да, конечно. А что еще на новый уровень вышло? Может, ваши отношения? — срываюсь в очередной раз на крик.

Все вырывается наружу: неуверенность, ревность, одиночество. Истерика берет шефство. Слезы застилают глаза.

— Элина, прекрати, пожалуйста. Я обещаю тебе. — Берет мои руки в свои и прижимает к губам. — Я клянусь тебе, слышишь? Как со всем разберемся — уедем отдыхать. Хочешь?

— Хочууу…

Утыкаюсь в его шею, инстинктивно ища защиты и укрытия.

Чувствую, как злость и обида немного отпускают.

* * *

Моя студия. Мой храм красоты и порядка.

Перевариваю эмоциональное утро, из-за которого, несмотря на скинутое напряжение, наваливается усталость. Егора взяла с собой, и часто, вместо того чтобы заниматься своими вопросами, опускаюсь на коврик, чтобы поиграть с сыном.

Может, взять подушку и подремать?

Громкий стук в дверь не дает и шанса на воплощение этой скромной шалости.

— Элина Георгиевна, у нас тут небольшая проблема с аппаратом для стерилизации, — подходит Маша, мой администратор. Лицо у неё озабоченное, но глаза живые, задорные. Вот. Человек работает, реализуется. А сама проблема понятная и решаемая. И мозг уже думает.

— Что случилось?

— Температура не держится. Мастера переживают.

— В моем стеллаже папка с гарантийными документами на аппаратуру. Вызови сервис. Пока используйте старый, но рабочий, и увеличь время обработки в сухожаре. Составь акт с фото и видео.

Маша, самый мой верный помощник. Быстро и качественно выполняет указания. Хорошая девочка. У неё нет детей, зато есть идеальный маникюр и любовь к моему салону. Иногда я ей завидую. Её легкости, свободе… Как-то она говорила мне, что планирует с мужем детей…

— Эля, привет! — Ко мне подлетает Лена, лучший мастер по сложному дизайну. Глаза горят. Видно, что-то классное придумала, оттого торопится делиться. — Смотри, что я нарисовала для новогоднего предложения! Френч, но с градиентом сумеречного неба и вкраплениями, как снежинки!

Она суёт мне под нос планшет, показывает различные варианты дизайнов. На экране — действительно, маленькое произведение искусства, изображенное на ногтевой пластине.

— Лен, это потрясающе, — говорю я. Меня действительно радует факт проявления креатива и инициативы среди моих мастеров. — Проработаем три варианта по ценообразованию: премиум, стандарт и «снежинку» как отдельную опцию.

Мы обсуждаем детали. Я вовлекаюсь. Всего на несколько минут, наконец, мой мозг занят не страхом за семью, а дизайнами и маржинальностью. Ох, это сладкое забвение…

Но его хватает ненадолго. Как только Лена отходит, мысли возвращаются. Буравят виски, выжигают сознание огнем. Не остается ничего, кроме злости от поездки Андрея.

Три дня… Как же я? Как же дети? Как же наш план?

Краем сознания отмечаю, как руки достают телефон из кармана пиджака с лишь одной целью…

Мне так важно услышать, что мои претензии справедливы, что я не пустое место.

Я ведь всё понимаю, вижу, что он сбегает. В красивый, важный, взрослый мир, где его ценят. Где рядом будет красивая Виктория с её блестящими идеями и другие важные люди, говорящие о своем деле с блеском в глазах, а не ведущие унылые беседы о подгузниках и школьных оценках.

А я останусь здесь. С четырьмя детьми, с висящим над головой дамокловым мечом опеки и с этим леденящим чувством, что наш «спасительный» семейный план рухнул, не успев начаться. Одни лишь пустые слова.

И теперь, среди гомона салона, это чувство вымораживает меня изнутри. Оно гудит в ушах, заглушая звонки, жужжание аппаратов и смех клиенток.

Он улетает с ней. А ты остаешься.

И никакие его заверения не убеждают в обратном.

И тут же, как назло, в память врывается другое. Светлый и теплый кабинет Марка. Вкусный чай с бергамотом. Его спокойный голос: «Вы достойны жить по зову сердца». Его прикосновение к рукам. Кружащая голову смесь принятия и чего-то запретного.

Сейчас, в ярком свете кабинета, среди атмосферы своего успешного дела, это кажется бредом. Игрой на моей уязвимости. Опасной игрой.

Но почему же тогда, когда я закрываю глаза, мне так иррационально хочется снова оказаться там? Чтобы кто-то снова посмотрел на меня не как на провалившуюся мать или деловую партнершу, а просто как на женщину. Чтобы сказал: «Ты не одна. Ты заслуживаешь заботы».

— Элина Георгиевна, с вами всё в порядке? Вы очень грустны…

Я вздрагиваю. Передо мной снова Маша, с папкой в руках. В её взгляде — неподдельная тревога.

— Всё хорошо, Маш. Просто устала. Что там?

— Отчёт по квартальной выручке. И клиентка просит лично вас. Напомню, это Свиридова Ольга Семёновна, у неё сложный случай с вросшей ногтевой пластиной, она доверяет только вам.

Я делаю глубокий вдох. Выдыхаю. Собираю себя по кусочкам. Прячу дрожь в руках в карманы своего пиджака. Натыкаюсь на кусочек гладкого картона.

— Приготовь мне рабочий стол и зайди принять Егора. Я подойду через пять минут.

Пока иду к рабочему столику, ловлю в огромном зеркале своё отражение: идеальный каре, безупречный макияж, дорогой костюм. Железная леди. Владелица бизнеса. А хочется, чтобы как в аффирмации на зеркале: «Стань для себя самой нежной заботой».

И никто не видит, что внутри этой леди — пустота и паника. Что её муж через день улетит в другой город с молодой дизайнершей. Что её семья висит на волоске. И что единственное тёплое, неосуждающее место, которое она сейчас может представить, — это кабинет мужчины,