Жестокий наследник - Сиенна Кросс Страница 23

— Конечно, amore, все, что захочешь. — Со снисходительной улыбкой он позволяет будущей невесте увести его.

Прожектор следует за ними, она смеется пока он что-то шепчет ей на ухо. Все смотрят, и долгую минуту никто не произносит ни слова.

Затем Белла поворачивается ко мне, когда пальцы Рафа переплетаются с ее. — Пойдем потанцуем с нами.

— Нет, твой маленький ирландский тиран еще не сотворил со мной такого волшебства. Я думаю, что у меня все еще есть несколько месяцев до того, как я сломаю танцпол.

— Я останусь с ним. — Скучающее выражение лица Алисии остается невозмутимым. — В любом случае, здесь нет никого достаточно интересного, чтобы с ним танцевать.

— Хорошо, но после этой песни мы наверстаем упущенное.

— Конечно, Белла. — Я дарю ей свою лучшую улыбку, которую приберегаю только для команды кузенов.

Как только мои кузины исчезают в толпе, я прислоняюсь к стене и тяжело дышу. Я смотрю на них долгую минуту, на обеих девушек, легкомысленных и влюбленных. Я должен быть счастлив за них.

Так и есть.

Но я также чертовски зол. Потому что ни одна женщина никогда не посмотрит на меня так, как они смотрят на своих партнеров.

Раньше я был мужчиной, которого хотели все женщины — первый выбор, последний звонок. Теперь я трагедия, которую они притворяются, что не видят.

С горечью, покрывающей мои вены, я поворачиваюсь к сестре. Она стоит в нескольких футах от бара, разглядывая фирменные коктейли. Те, которыми я бы с удовольствием побаловала себя. — Ты не обязана нянчиться со мной, Алисия. Иди развлекайся.

— Ты уверен?

— Да, иди.

— Хочешь, я провожу тебя до дивана или еще куда-нибудь перед этим?

— Нет, я в порядке.

Она кивает, сжав губы в тонкую линию, и направляется прямо к бару. Вечеринка вокруг меня разрастается, больше смеха, больше шампанского, больше сделок заключается в тихих уголках, пока Фрэнк напевает о незнакомцах и мимолетных ночах.

И все же единственный незнакомец, о котором я думаю, — это та, кого здесь нет.

Рори.

На мгновение, клянусь, я чувствую ее запах. Что-то сладкое и острое, как цитрусовые и специи. Но это всего лишь аромат какой-то светской львицы, проплывающей мимо.

Мой взгляд прикован к двери, как будто она все еще может войти в нее.

Только она этого не делает.

Dio, ты stronzo11.

Когда я понимаю, что она не собирается приходить, я поворачиваю прямо к спальням дальше по коридору. Мне нужно сбежать, мне нужно побыть наедине со своим собственным несчастьем.

Глава 14

Алессандро

Счастливый смех, звон бокалов и негромкая музыка просачиваются сквозь стены и проникают в щели закрытой двери. Я переворачиваюсь на массивной гостевой кровати, морщась, и прячу голову под подушку. Черт возьми. Мне не следовало приходить на вечеринку по случаю помолвки Серены и Антонио.

И подумать только, если бы Антонио не похитил Серену из мести, это я бы сейчас собирался жениться. Вся моя предательская семья договорилась о встрече в Китае, чтобы устроить мою женитьбу на дочери конкурирующей семьи, Красных Драконов. Я чуть с ума не сошел, когда узнал об этом, и это было одной из причин, по которой я сел в тот самолет, чтобы спасти Серену в Милане. Я не уверен, что было бы лучше: быть вынужденным жениться на незнакомке или иметь дело с этим.

Шаги и оживленная болтовня эхом отдаются в коридоре, и я напрягаюсь. Черт возьми, я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Мгновение спустя звук стихает, и я вздыхаю с облегчением.

Я думал, что смогу прийти сегодня и порадоваться за свою кузину, за всех них, но звуки всего этого счастья только усиливают мое страдание. Даже скрытый в этой комнате, я слышу неразборчивые голоса и довольный смех, и каждый радостный звук только усиливает горечь в моем сердце.

Как я умудрился так быстро упасть? От наследника трона Джемини, человека к ногам которого бросается каждая женщина, до этой оболочки мужчины с ужасными шрамами на половину моего тела, едва способного ходить, трахаться и делать что-либо самостоятельно...

Дверь распахивается, ударяясь о стену, и я бормочу проклятия за то, что забыл запереть ее, когда, пошатываясь, вошел. Серена отшатывается назад, Антонио прильнул к ее рту, его рука гладит ее задницу.

О, черт возьми, нет, это последнее, что мне нужно.

— У вас что, ребята, нет своей комнаты, чтобы заниматься этим? — Я шиплю.

Антонио отпускает Серену, и она оборачивается, ее глаза, остекленевшие от шампанского и похоти, встречаются с моими. — Какого черта ты здесь прячешься?

— Мне нужна была минутка.

Ее глаза расширяются, ликование, которое было мгновение назад, исчезает. — Ты в порядке? Тебе больно? — Она бросается к кровати, на ее лице читается беспокойство.

— Я в порядке, Сир, расслабься. — Моя кузина хлопочет надо мной, как наседка, с того самого момента, как вернулся в город. Она всегда была такой со всеми кузенами, но никогда до такой степени. Я знаю, она чувствует себя чертовски виноватой за то, что произошло в Милане. Она думает, что это ее вина, что она каким-то образом обязана мне, но от ее вины я чувствую себя только хуже.

И ее жалость...

Это самое худшее из всего.

— Может, нам стоит дать Алессандро немного побыть одному? — предлагает Антонио, обнимая ее за талию.

Умный мужчина. Как бы сильно я ни презирал этого парня, когда они впервые встретились, я не могу отрицать, что он идеально подходит для нее.

— К черту, — огрызается Серена на Антонио. — В команде кузенов мы так не поступаем. — Она выбегает за дверь и кричит на весь коридор.

— О, черт возьми, — ворчу я, когда слышу, как она зовет каждого из наших кузенов, одного за другим.

— Я пытался, — Антонио бормочет, пожимая плечами.

— Как ты всех нас терпишь? — Этот вопрос вылетает у меня из головы, когда я заставляю себя сесть, скрипя от боли. В последние несколько недель мне стало легче разговаривать с женихом Сир, чем со своей собственной семьей. Может быть, это потому, что он тоже выжил, когда его подожгли заживо, а может быть, потому, что он не был близок ни со своим собственным отцом, ни с братьями и сестрами. В последнее время они все слишком давят.

Глупая ухмылка мелькает на его лице, и я тут же жалею, что спросил. — Потому что я знаю, как сильно Серена обожает всех вас, и