После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко Страница 23

— Что нужно было мне сделать в этой ситуации? Приехать, рассказать, объяснить, нажаловаться, настучать на Макара или что? Я не понимаю сути претензий. Я не понимаю, для чего сейчас вы прибились к этому комку, который треплет мне нервы.

— Я прибилась к этому комку? Лида, ты столько лет рука об руку с моим сыном. Я сейчас от знакомой узнаю, что он какую-то швабру в машину сажает. У неё ребёнок на руках. Мне вот оно надо? Я сижу, фиалки рассаживаю. Между прочим тебе рассаживаю фиалки. — Зло произнесла свекровь, стукая ладонью по стене. — И мне здесь такое прилетает Ты чем думаешь, Лида? Тебе рожать скоро. Ты чем думаешь?

Я пожала плечами.

— А что вы хотите от меня? Чтобы я крикнула: "Макар, вернись, я всё прощу"

— Не прощай. — остановилась напротив меня свекровь и упёрла руки в бока. – не прощай. — А голос у самой задрожал так, что было понятно: сейчас разреватся. —Ишь ты, чего вздумала — прощать этого обалдуя! Не прощай, Лида!

Она из последних сил старалась сохранить самообладание.

Но в том-то и дело, что мы слишком давно в браке с Макаром для того, чтобы я могла принять слова свекрови за чистую монету. За то, что она действительно так думала.

Нег она так не думала.

Она не думала, что надо простить её сына.

Но хотела.

— И не прощай. Но не смей поводок расслаблять. Он ходил возле тебя столько лет.

— Она задыхалась, растирала грудь. — Ходил возле тебя столько лет. Ещё столько же походит, и ничего не станется с ним. Ничего. Если он даже не в качестве мужа походит — не переломится. Это ему, так сказать, ответочка.

Я подвинулась, свекровь медленно опустилась на диван и уронила лицо в ладони.

— Хорошо жили, плохо ли — без разницы. Как злилась на тебя, психовала. То ты у нас высокомерно глядишь. То ты не так дышишь. То Машка забеременела и рано замуж выскочила. Всё не так у тебя... Плохо или хорошо — но жили. Когда ты его из бандитских разборок вытащила, я себе слово дала: ни разу не приду и не начну ничего высказывать. Потому что знала, если не вытащишь — в один прекрасный день на похоронах встретимся из-за этого дурака.

Свекровь заплакала

Я отвела глаза.

Тяжело было.

Развод после долгих лет брака — это разрыв семьи, надлом семьи. Это кажется, как будто бы лишаешься не одного определённого человека, а намного больше.

Я тихо приподняла руку и провела ладонью по запястью свекрови.

— Я перед Богом поклялась: никогда, никогда ничего тебе не говорить. Я дала слово! Раз смелости набралась девчонка, собралась, детей увезла, в глухой деревне черт пойми, как жила несколько месяцев — молчать! Вот за то, что он всё бросил, за то, что он семью выбрал, я поклялась, что никогда тебе не скажу ничего, что меня не устраивает. А не устраивало меня всегда много. И сейчас вы же уже не в браке, значит, клятвы мои не действуют.

— Чего вы от меня хотите?

Свекровь поймала мои холодные пальцы и сжала свои ладони.

— Не бросай его. Не бросай этого дурака. Он себе шею свернёт. Либо опять за старое возьмётся. Я как в воду гляжу, Лид, за старое возьмётся. Ни черта его не остановит Ты одна останавливала этого дурня. Потому что любил без конца.

Потому что любил так, как другие никогда не могут.

— А если он так любил, чего он тогда на другую полез? — Резонно спросила, и свекровь хлопнула себя по колену.

— А я-то откуда знаю? Ты что, думаешь, я не придумала тысячу и одно оправдание ему, Лид. Придумала: опоили, наркотики подсунули. Да всё, что угодно. Я придумала и то, что дурак такой вляпался во что-то очередное. Поэтому с тобой развёлся. Лид, я всё, что угодно уже придумала. Да только и ты, и я прекрасно понимаем, что не так это всё. Мужик, который не хочет изменять — он не изменяет.

Пьяный, в непонятках, будет орать истерично: «У меня жена есть, прочь руки от моего ремня». Будет орать и упираться. А потом вернётся и будет каяться, что вот так вот с ним произошло.

— А он не кается.

— А что, покаялся бы — простила?

— Нет конечно. — Тихо ответила и шмыгнула носом.

Но свекровь была права, если бы каялся, если бы кричал о том, как он вляпался во что-то, о том, как у него вообще с этой девкой всё произошло — может быть, я и сломалась.

Макар ничего не говорил. Макар уходил. Макар оставлял меня. А это говорило „ишь об одном — моя ценность излишне преувеличена в глазах свекрови, в глазах общества. Ему плевать. Ему ценность сейчас во мне видится только в том, что я беременна.

— Рожать вот поедешь — шкуру с себя спустит.

А я почему-то сказала то, о чем думала слишком давно.

— Ничего он с собой не сделает Ребёнок этот ему не нужен. Если б я ему завтра позвонила и сказала, что со мной случилось ужасное — ему было наплевать.

— Побойся Бога, Лида! — Рыкнула на меня свекровь.

Я покачала головой.

— А если я девочку ношу — ему вдвойне плевать. И он даже не составляет себе труда скрыть это.

И слезы все-таки покатились из глаз.

26.

Свекровь прижимала меня к себе, гладила по волосам.

Я сказала ту самую страшную правду. которая металась у меня в голове.

Макару не нужна девочка.

— Думаете, все так хорошо? Я здесь козни строю, выкаблучиваюсь, — произнесла я, шмыгая носом, — а я точно так же, как и вы искала ему одно за другим оправдания, хотела, чтобы все оказалось неправдой. Но его любовница привезла ко мне своего ребёнка, и он ничего с этим не делает. А потом стала заверять, что она снова беременна.

Меня потряхивало, пока я это говорила.

Просто понимала, что эта ситуация безвыходная. Я бы никогда в жизни не смогла бросить Макара. У него был не самый лёгкий характер, он был не тем мужчиной, который умеет красиво изъясняться и доносить свои мысли. Если бы все у нас с ним было нормально, никогда бы я не сунулась от него