Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс Страница 23

Когда незнакомец направляется к лестнице, меня охватывает паника. Он единственный, с кем я могу поговорить и к кому могу прикоснуться. Я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу сидеть в этой бесконечной тоске, уставившись в крошечное окошко, до которого невозможно дотянуться. Я передумала все мысли. Проспала бесчисленное количество часов. Не знаю, сколько еще смогу обходиться без еды. Я на волоске от того, чтобы окончательно сойти с ума. Я не дам ему оставить меня здесь.

— Подожди! Мы можем договориться? Можно мне еще кое-что?

Мужчина останавливается, но не смотрит на меня. Слушает.

— Еды. Я очень голодна. Я так больше не могу. Одеяло и еда. Я знаю, что у тебя она есть. Я чувствую запах.

Какое-то время он молчит. Скорее, чтобы поиздеваться надо мной, чем чтобы это обдумать. Затем качает головой.

— Да ладно тебе! — кричу я, по моим щекам текут жгучие слезы.

Я так зла, что плачу из-за таких обыденных вещей. Я превратилась в какого-то младенца, даже в самых основных нуждах зависящего от постороннего человека и неспособного общаться никак, кроме слез.

Незнакомец подходит и останавливается в шаге от меня. Не говоря ни слова, он оглядывает меня с ног до головы, рассматривая мое обнаженное тело, будто это какое-то блюдо. Я уже немного привыкла к наготе, но то, как он шарит по мне глазами, кажется более бесцеремонным, чем его мытьё.

— За одеяло ты дашь мне вылизать тебе киску. Но если хочешь поесть, тебе сначала придется мне отсосать.

Мужчина наклоняется и, расстегнув молнию на брюках, вытаскивает свой толстый, набухший пенис. По какой-то причине у меня выделяется слюна, и я сглатываю. Пища, человеческое присутствие, секс — все это смешалось. Одно ассоциируется с другим.

Ели подумать, я здесь уже много дней, а может, и недель. Один раз я раз поела высококалорийную пищу, но мои тазовые кости уже выпирают наружу. Я слабая. Изможденная. Выпитой мной воды хватило ровно настолько, чтобы поддерживать во мне жизнь, интересно, скоро ли у меня откажут почки. Одеяло — это хорошо. Это роскошь. Но еда, еда — это жизнь. И я сделаю все возможное, чтобы выжить.

У меня больше нет сил торговаться и даже говорить, я просто киваю в знак согласия.

— Можно мне только перекусить? Просто для начала? У меня болит голова.

Он устремляет свои пронизывающие и непоколебимые кристально чистые глаза в мои запавшие светло-карие.

— Если у меня будет энергия, я справлюсь намного лучше.

На случай, если ничего человеческого в нем не осталось, я обращаюсь к его животной сущности.

Даже не заправив в джинсы свой твердый член, мужчина подходит к ящику из-под молока и что-то оттуда достает. Я встаю во весь рост от волнения. Это пакет картофельных чипсов. Незнакомец открывает его и достает пригоршню чипсов, затем складывает пакет и, прежде чем подойти, кладет обратно в ящик.

Он кивает мне головой, и я открываю рот. Мужчина кладет в него один чипс, и мой рот наполняется солоноватым вкусом.

— Мммм, — бесстыдно постанываю я.

Мне кажется, я вижу, как он растягивает губы в улыбке, но быстро ее прячет. Еще один. Еще. Я получаю десять чипсов. Десять восхитительных, соленых, хрустящих чипсов. Этого достаточно, чтобы мой мозг решил, что получит еще больше пищи, и у меня открывается второе дыхание. Небольшая порция поднимает мне настроение, и после перекуса я чувствую невероятный подъем.

Но кормёжка занимает всего минуту, а сейчас мне придется отрабатывать полученный задаток.

Мужчина указывает на одеяло.

Я ложусь, глядя на то, как он возвышается надо мной, от чего чувствую себя очень маленькой. Мужчина до конца расстегивает джинсы и кидает их на пол. Нижнего белья на нем нет, и теперь он полностью обнажен. У него мускулистые ноги, хотя и не такие загорелые, как верхняя часть тела.

«Ты все еще Веспер», — напоминаю себе я.

Но так ли это? Я обменяла сексуальные услуги на еду и одеяло. Я не такая. Я напрягаюсь, думая о своей семье и Картере. О Картере, которого я предаю, соглашаясь на это. Мне не следовало так быстро сдаваться. Теперь, когда от еды у меня появилось немного энергии, я должна отказаться от этой нечестной сделки.

Мужчина ложится рядом со мной, он полностью обнаженный, если не считать черной балаклавы. Незнакомец прижимается ко мне своим членом, и я задаюсь вопросом, не собирается ли он проникнуть в меня, вместо того чтобы следовать нашему соглашению.

— Я передумала, — говорю я. — Мне это не нужно.

Он игнорирует мои слова.

— Я дал тебе выбор, и ты его сделала. Точно так же, как твой парень той ночью, когда сказал мне трахнуть тебя, вместо того чтобы самому спасать твою задницу.

Это воспоминание захлестывает меня, словно поток ледяной воды. Я не верила, что это правда. Что Картер сказал непрошенному гостю трахнуть меня, вместо того чтобы принять удар на себя. Но я уже ни в чем не уверена. Я слаба, слабее, чем мне кажется. Чипсы уже растворились в моем желудке, и мучительный голод возвращается. Мной овладевают цинизм и недоверие, которых я никогда ни к кому не испытывала. Возможно, той ночью Картер меня предал. Возможно, я рисковала ради него своим телом и жизнью, а он этого для меня не сделал. И если он за меня не боролся, то почему я должна чувствовать вину?

Я прикусываю губу, и по моим щекам текут слезы. Черт возьми, Веспер, держи себя в руках. Но чтобы держать себя в руках, нужна энергия, которую мне следует беречь. Мужчина смотрит, как я плачу. Он слизывает языком слезу, как будто моя печаль придает ему сил.

— Я трахну тебя своим ртом. Я заставлю тебя плакать, но не так. Ты будешь плакать для меня.

Он опускается вдоль моего дрожащего тела, касаясь зубами моей кожи, чувствительной к его прикосновениям. Его кожа и рот теплые и милосердные по сравнению с жестким бетоном. Мужчина посасывает мою грудь, и я поворачиваю бедра. Я твержу себе, что это сопротивление, но в то же время он словно нажимает на какой-то спусковой крючок, который я не могу контролировать.

Я открываю рот, чтобы возразить, но вместо этого из него вырываются короткие,