Ненавистники любви - Кэтрин Сентер Страница 23

Ну, купальник он оставил. Но всё равно.

Когда он швырнул мокрую кучу на край бассейна, дамы зааплодировали. А Джордж Бейли, как ни в чём не бывало, выбрался по ступенькам, отряхнул шерсть и развалился на солнце на веранде.

— Мне правда жаль, — сказал Хатч, заметив, как я смотрю на пса. — Я в полном недоумении, почему он это делает. У тебя такая же реакция у других собак?

— Никогда, — ответила я, пытаясь пригладить волосы, убирая их за уши.

Хатч направился к более глубокой части и кивком предложил мне следовать за ним.

Мы остановились, когда вода доходила чуть выше пояса.

— Ты нервничаешь? — спросил он.

Тут уже не имело смысла притворяться. Руки были холодными, дыхание сбивалось. Он знал, что я по уши в этом. Обратного пути не было.

Я встретилась с ним взглядом и кивнула.

— Ты раньше вообще плавала? — перешёл он в режим диагностики.

Я рассказала всё, как на приёме у врача.

— Мама часто водила меня в бассейн, когда я была маленькой, но мы просто плескались, охлаждались. Я в основном сидела на ступеньках. На море ездили и там тоже, в основном, куличики лепили. Мне должны были дать уроки после пятого класса, но родители развелись, и всё сорвалось.

Хатч кивнул, будто складывал всё это в голове.

— Есть хоть одно приятное воспоминание, связанное с водой?

Странный вопрос. Я задумалась.

— Помню, как мама держала меня на бедре в воде. Ей нравилось освежиться, она болтала с другими мамами, а я обнимала её, как коала.

Хатч на секунду задержал реакцию, будто это был не тот ответ, которого он ждал.

— Значит, никакой формальной подготовки?

Я покачала головой.

— Но я бы всё равно всё забыла.

Хатч отрицательно покачал головой.

— Мышечная память не забывается. Это подсознательно. Всё, что ты когда-то делала, ты всё ещё можешь. Нужно просто напомнить телу.

— Не уверена, что оно что-то помнит.

— Ничего страшного. Даже если ты делаешь это впервые — всё, что мы сейчас будем делать, ты уже умеешь. Только теперь — в воде.

Сначала он просто предложил мне походить по бассейну, чтобы привыкнуть к сопротивлению, движению воды, погружению.

Это было легко.

Потом мы подошли к краю, где сидели Девочки. Они подняли кружки и круассаны, наподобие тоста.

— У тебя получится!

Хатч схватился за бортик и опустился под воду, выпуская пузырьки. Когда он вынырнул и ждал, пока я повторю, я сказала:

— Прости.

— За что? — нахмурился он.

— Это ниже твоего достоинства.

Но Хатч покачал головой, как будто я сошла с ума.

— Все с чего-то начинают.

— Ты прыгаешь из вертолётов, — возразила я. — А теперь пускаешь пузыри.

— Я обожаю пускать пузыри, — сказал он с той самой нахмуренной улыбкой.

К концу урока я освоила основы: выныривание, расслабление и плавание на спине. Всё это оказалось куда сложнее, чем звучит. Мы провели шокирующее количество времени, пока Хатч укладывал на меня руки для всех этих упражнений.

Особенно тяжело было с плаванием на спине — он устроил целую лекцию о плавучести, гидродинамике, температуре воды и массе тела, всё это — пока поддерживал моё напряжённое тело, которое никак не хотело расслабляться.

— Мне трудно расслабиться, — повторяла я. — Я не знаю, что делать.

— В этом и суть, — объяснял Хатч. — Ничего не делать.

— Это не мой стиль.

— Будь медузой, — предложил он.

— Легко сказать.

Он объяснил, что как только я пойму, что могу держаться на воде — всё изменится.

— Лёгкие — это по сути воздушные шары. А что делают воздушные шары в воде?

— Плавают? — неуверенно предположила я.

— Именно. Твоё тело не утонет, потому что оно не камень. Оно живое, пористое, наполненное воздухом. Оно хочет держаться на плаву.

Он велел мне сделать глубокий вдох, задержать дыхание и откинуться на воду. Я сделала — и это сработало. Голова и плечи остались на поверхности.

— А теперь аккуратно работай ногами, — сказал он, и ноги тоже приподнялись.

И вот я уже плыву.

И это было потрясающе… пока я не выдохнула.

— А если мне нужно будет дышать?

И тут же начала тонуть.

Но Хатч поймал меня в одно мгновение — одна рука под плечами, вторая — под бёдрами.

— Выдыхай быстро и сразу вдыхай, — сказал он. — Вода прощает.

Я вдохнула, подняла ноги, и Хатч убрал руки.

— Видишь, как легко? И кстати, тебе помогает то, что ты женщина.

Боже. Он что, заметил?

— Почему? — спросила я, стараясь не выдохнуть слишком много.

— У женщин больше жира, чем у мужчин.

— К чему ты клонишь?

— А жир легче мышц. Арнольд Шварценеггер в океане пошёл бы ко дну, как якорь.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Женщины статистически реже тонут.

— Из-за жира?

Хатч кивнул и похлопал себя по животу.

— Вот почему я держу в запасе пару лишних печенек.

Он это серьёзно?

— Ты, по-моему, не совсем понимаешь, что такое «печеньки».

— Потрогай, — сказал он, похлопав себя снова.

Я тут же сбилась с плавучести.

— Нет, спасибо, — сказала я, выпрямилась и встала на дно.

— Давай! — крикнула Джинджер с трибуны.

— Жизнь коротка! — поддержала Бенита.

— Потрогай, какой он мягкий, — снова подбодрил Хатч, демонстрируя.

— Я потрогаю! — вызвалась Надин.

Но я только качала головой: Ни за что.

Хатч кивнул в ответ, как бы говоря: Ты справишься.

— В образовательных целях.

Я бросила взгляд на дам. Все синхронно подняли большие пальцы вверх. Тогда я медленно протянула руку вперёд, и Хатч перехватил её, прижал к своей коже в районе пупка. Клянусь, как только он коснулся моей ладони, всё словно замедлилось. Я видела, как его большая ладонь накрывает мою, как он притягивает её к себе и как моя кожа готовится ощутить его, и вот, через несколько тянущихся секунд, я почувствовала, как его кожа мягко скользит под моей рукой.

— Чувствуешь эту мягкость? — спросил Хатч, прижимая наши руки к своему животу, будто мы отталкивались от матраса. — Этот слой жира — мой лучший друг в океане.

Слой жира? Мы теперь просто придумываем новые значения слов?

— Это вряд ли можно назвать слоем жира, — возразила я, не отрывая взгляда от своей руки и того, что она делала.

— Он помогает мне держаться на воде, защищает от переохлаждения… — Он отпустил мою руку. — И делает меня отличным для обнимашек.

Погодите-ка.

Он что, флиртует?

Мизантроп? Флиртует?

Он же должен быть весь из мышц, без сердца.

Хотя, если подумать… сердце — это тоже мышца.

Но всё равно. Это не может быть флирт. Я потом загуглю. Я так давно ни с