Принц ненависти - Джаггер Коул Страница 22

Затем я с раздражением смотрел, как она скрылась в гардеробной, которая теперь заполнена одеждой, достойной королевы, точно её размера благодаря Люсиль, и вышла в пижаме примерно через минуту.

В ту же минуту я мысленно отметил установить ещё десять камер в грёбаной гардеробной.

Но сейчас она спит. Я знаю это, потому что я только что смотрел на неё за пять минут до того, как позвонил её идиоту-отцу.

Дверь в мой кабинет открывается, и Вентворт просовывает голову.

— Сэр, она прибыла.

Я хмурюсь. И по какой-то бесящей причине мой член реагирует противоположным образом, чем должен, когда ему говорят, что сейчас подадут киску на блюдечке.

— Впусти её. И на сегодня всё.

— Как скажете, сэр.

Он кланяется и выходит. Через минуту я поднимаю взгляд от телефона на стук каблуков по деревянному полу и закрывающуюся за ней дверь. Я сразу хмурюсь.

Мать. Твою.

Кэрри кокетливо улыбается мне.

— Сколько прошло, Оливер? Лет пять?

Чёрт возьми.

Объективно говоря, Кэрри, профессионалка, к которой я обращался время от времени, прекрасна. Конечно. Женщины, которым я плачу за подобные встречи, не неудачливые уличные девушки. Эскортницы, которых нанимают такие, как я, — полный комплект.

Они не просто модели. Они также утончённы, умны. У Кэрри две степени магистра, за которые я немало заплатил. Она свободно говорит на французском, итальянском и мандаринском.

Я точно знаю, что когда ей стукнет тридцать, она уйдёт на покой и, вероятно, будет жить роскошной жизнью где-нибудь в тропиках.

Есть только одна проблема.

В попытке положить конец своим похотливым подростковым выходкам — подглядыванию за Розой, когда она переодевается или принимает душ, и дрочке, как у одержимого неудачника, последние три дня — я обратился к профессионалке.

Если бы у меня была сломана рука, я бы обратился к врачу. Если бы одна из моих машин начала барахлить, я бы вызвал механика.

Когда есть проблема с моим членом, который не знает, когда, блять, остановиться, я звоню другому специалисту.

Осуждайте меня, если хотите.

И причина, по которой я позвал именно Кэрри, а не одну из других женщин, которых я нанимал раньше, в том, что Кэрри совсем не похожа на то маленькое искушение на экране моего телефона.

Кэрри — блондинка. У Кэрри короткие волосы, подстриженные по линию челюсти. У нее такие формы, ради которых мужчины скупают журналы с моделями в купальниках.

Или я должен сказать, у Кэрри было всё это.

Мои брови сходятся, когда я оглядываю эту новую версию её с ног до головы.

Ёб. Меня.

Она не ошибается. Прошло по крайней мере пять лет с тех пор, как я видел её в последний раз. И с тех пор... она кое-что изменила.

Во-первых, она отрастила длинные волосы — до середины спины. И они больше не блондинистые.

Они, блять, каштановые.

Мало того, из всех грёбаных платьев в мире, которые она могла надеть сегодня, чтобы её трахнули, она выбрала синее платье без рукавов, переливающееся, которое может быть копией того, что было на одной искусительнице за ужином на днях.

Мой взгляд падает с её лица на тело, и моя челюсть сжимается.

— О Боже! — щебечет Кэрри. — Ого, действительно прошло много времени. Я совсем забыла тебе сказать!

Она ухмыляется, поднимая руку к своей значительно меньшей груди.

— Они просто... — Она пожимает плечами. — Они стали занозой в заднице. И да, я знаю, многим парням нравятся большие сиськи. Но мне это так надоело, так что я сделала уменьшение около трёх лет назад. Как тебе?

Она сверкает убийственной улыбкой и поворачивается.

Я думаю, это слишком похоже.

Я думаю, что так не бывает.

Весь смысл звонка Кэрри, помимо того, что я знаю её, доверяю ей и могу положиться на её профессионализм и дискретность, был в том, что она была совсем не похожа на девушку, на которую у меня не должно быть вожделения.

Блондинка. Пышногрудая. Короткие волосы.

Вместо этого она появилась, выглядя точно как Роза.

Можно подумать, что избавиться от желаний с двойником — лучшее решение. Но это не так. Смысл был в том, чтобы получить разрядку с кем-то, кто ничем не напоминал бы мне девушку, запертую в спальне на другом конце дома.

Это реальная проблема.

— Ну?

Кэрри ухмыляется мне, снимая куртку и показывая голое плечо.

— Хочешь открыть вино?

Я хмурюсь, когда она подходит к моему столу. Мне это было не особенно интересно и раньше. Но теперь, когда она стоит передо мной, я менее заинтересован.

Мы закончили.

Но Кэрри принимает моё молчание за одобрение.

— Видишь, я знала, что тебе понравится мой новый образ.

Она подкрадывается к столу, бросая на меня томный взгляд.

— Знаешь что? Кажется, я никогда не была в этом доме.

Не была. Потому что ни одна из женщин, которым я платил, никогда не приезжала сюда. Я видел их в отелях. В моём пентхаусе в Найтсбридже. В моём таунхаусе в Кенсингтоне.

Никогда здесь. Никогда в моём доме.

— Так почему бы тебе не показать мне, где спальня...

— Я скажу тебе, что мы сделаем вместо этого.

Она ухмыляется.

— Ооо, скажи, Папочка.

Моя челюсть сжимается, гнев и тьма опасно вспыхивают внутри.

Ей нужно уйти от меня. Прямо сейчас.

— Или, вернее, я скажу тебе, что я собираюсь сделать. — Я встаю, и её глаза падают на мой пах.

— Что ты собираешься сделать?

— Я заплачу тебе вдвое больше за твоё время.

Кэрри поднимает на меня взгляд, любопытно приподнимая бровь.

— Оливер, нет нужды...

— А затем я провожу тебя до двери, и ты уйдёшь. И на этом всё. Поняла?

Её брови хмурятся.

— Это игра?

— Я знаю, что ты достаточно умна, чтобы понять, что это не так.

Кэрри хмурится сильнее.

— Ладно, я просто пытаюсь понять, зачем ты привёз меня сюда по, ну, очевидным причинам, а теперь говоришь, что заплатишь вдвойне, чтобы я ушла без всего этого.

— Тебя расстраивает, что тебе платят за то, что не надо работать?

Она смеётся: — Нет. Я имею в виду, не могу сказать, что я хотя бы немного не разочарована, что не... ну, ты знаешь... — Её глаза снова падают на мои брюки, и она краснеет.

— Оливер, у меня есть клиенты, с которыми я встречаюсь из-за денег. И есть клиенты, с которыми я встречаюсь и не против денег потом, если ты понимаешь.

Она смотрит на меня.

— Ты всегда был вторым, если это было неясно.

Я качаю головой, челюсть сжата.

— Этого