Выйду замуж за сантехника. Мажоров не предлагать! - Анна Пантера Страница 22

— Иначе что? — тихим голосом интересуется он, но дать ответ я не успеваю: из своего кабинета в переговорную выходит босс.

— Что здесь происходит? — удивлённо спрашивает он, переводя взгляд с меня на Демьяна и обратно. — Демьян Владимирович, я думал, вы уже уехали.

— Я просто заскочил попрощаться с вашей очаровательной помощницей и поблагодарить её за чудесный фуршет. Всё было очень вкусно, — Демьян улыбается мне, — до скорой встречи… Юлия.

И он, пожав руку Леопольдовичу, действительно уходит.

— Юль, у тебя сейчас такой вид, будто ты встретила демона из преисподней, — говорит мне босс, делая шаг ко мне. — Я заметил, как на тебя смотрел Демьян, когда ты появилась в переговорной. Признавайся честно: вы знакомы? Это твой бывший, да?

Я вздыхаю, понимая, что настал час истины.

— Надо же, как интересно у нас получается: я на базе отдыха приняла твою сестру за твою девушку, а ты решил, что мой старший брат — это мой бывший, — с горькой усмешкой признаюсь боссу.

— Та-ак, это интересно, — тянет он, складывая руки на груди. — Пойдём-ка в мой кабинет, там расскажешь всё в подробностях.

Покорно иду за ним и сажусь за стол напротив него.

— Насколько я знаю, у Демьяна фамилия Малиновский, — начинает Леопольдович, подталкивая меня к рассказу. — Он сын довольно влиятельного столичного бизнесмена Владимира Львовича Малиновского. А ты… Юлия Владимировна Бойко. Не могу понять: у вас разные отцы или матери? Вроде отчество одинаковое, но не всё сходится.

— Отец у нас один, и мама тоже, — объясняю я. — Она погибла, когда я была совсем маленькая, и я её очень плохо помню. Я взяла её девичью фамилию сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Имя, кстати, тоже поменяла: при рождении меня назвали Джулией, папе очень нравилась одна американская актриса — в честь неё меня так осчастливили.

— Надо же, как увлекательно, прям мексиканский сериал, — усмехается босс.

— В восемнадцать лет моя жизнь вообще сделала крутой поворот, потому что я неожиданно выиграла в лотерею, — улыбаюсь я. — Один раз в жизни купила билет на кассе супермаркета и получила внушительную сумму! Для моего отца, конечно, это вовсе не деньги — так, мелочовка, но для меня — реальная возможность выбраться фактически из тюрьмы, которой стал наш семейный дом.

— Тебя обижали папа и брат? — хмурится Леопольдович. — Неужели били?

— Нет, физического насилия у нас в семье никогда не было, — мотаю я головой, — а вот психологическое и моральное… Я должна была полностью подчиняться распоряжениям отца, которые иногда граничили с безумием. Я никогда не имела права выбирать, с кем мне дружить, куда ходить, каким делом заниматься. Помню, я хотела в школе заниматься в волейбольной секции и сказала отцу, так он мне целую лекцию прочёл о том, что девушкам в спорте вообще не место, максимум можно ходить на танцы, и тут же записал меня в группу народников! Это, на его взгляд, самое приличное направление. И я почти год ходила на эти чёртовы занятия и водила хороводы! Даже вспоминать сейчас тошно.

— Может, он делал это от переизбытка любви к единственной дочери? — уточняет босс. — Всё же сложно растить девочку без матери, хочется оградить её от всего плохого и опасного.

— Чушь, — отмахиваюсь я. — Мой отец — бизнесмен, и я для него тоже была возможностью выгодно вложить деньги, не более. Поэтому я должна была всегда быть под его жёстким контролем.

— В смысле? — непонимающе спрашивает босс.

— Будущего мужа мне тоже выбрали, — объясняю я. — Им стал старший сын очень влиятельного человека, давнего друга отца. Саша Олейников на год старше меня, и ему этот брак на фиг не нужен — впрочем, как и всё остальное, кроме пьянок и гулянок. Почти три года назад по вине Саши погибли два человека: он устроил пьяные покатушки с тремя пассажирами, попал в аварию и сам чудом остался жив, двоих отправил на тот свет, ещё одного сделал инвалидом. И он не понёс за это никакого наказания! Его папа, естественно, огромной суммой прикрыл этот кошмар и заткнул деньгами всех власть имущих. Ты думаешь, Саша извлёк из этого какой-то урок? Ни капельки! Напротив, он верит, что ему разрешено всё, и продолжает ездить пьяным, подвергая риску жизни других людей.

— Честно говоря, у меня нет цензурных слов, чтобы выразить своё мнение по этому поводу, — хмуро признаётся босс.

— Я поэтому ненавижу пьющих людей и никогда спиртное не употребляю. А тот вечер в клубе… — Мне становится безумно стыдно, когда вспоминаю об этом дне. — Я правда думала, что пью фруктовые освежающие напитки, я не знала, что они с алкоголем, честно. Потому и реакция организма такая… непредсказуемая.

— Не оправдывайся, я тебе верю, — усмехается Леопольдович.

И тут я чувствую, как у меня бурчит живот, напоминая о том, что не мешало бы подкрепиться. Кажется, босс это тоже слышит, и я спешу оправдаться:

— Простите. Я всегда дико хочу есть, если перенервничаю.

— Слушай, у меня к тебе два предложения, — почёсывая подбородок, заявляет Леопольдович. — Первое: ты перестаёшь мне выкать. Я как-то себя некомфортно ощущаю, когда ты так ко мне обращаешься.

Это предложение мне нравится, потому я киваю:

— Я попробую. А второе какое?

— Нужно как следует тебя накормить, — с улыбкой смотрит на меня, а я под его взглядом снова растекаюсь лужицей. — К сожалению, от твоего фуршета ничего не осталось. Сначала все накинулись на тарталетки с форелью — они оказались безумно вкусными. Ну а потом за разговорами подъели и всё остальное.

— Ну хоть не зря я старалась, — с облегчением выдыхаю я.

— Да, ты молодчина, — хвалит босс. Или теперь называть его просто Артём? — Можно заказать сюда пиццу, — предлагает он. — Но она приедет через час-полтора, не раньше. Или есть вариант сходить в столовую, расположенную через дорогу от нашего здания, и поесть там.

— Честно говоря, я не хочу никуда идти, — признаюсь ему. — Лучше пиццу подожду, а пока сделаю нам чаю.

Так и решаем сделать. Пока Леопольдович сам заказывает пиццу, я быстро завариваю на кухне горячий ароматный напиток и приношу в его кабинет.

— Ну что, пока ждём еду, продолжим наш интересный разговор? — предлагает босс, и я киваю.

И рассказываю, рассказываю…

Глава 13

Юлия

Я просыпаюсь без будильника — бодрая и отдохнувшая. Топаю в ванную и, замерев возле зеркала, говорю сама себе:

— С днём рождения, Юлька! Пусть этот год будет счастливым! — желаю сама себе, а потом добавляю: — Ну и следующие тоже, конечно.

После душа иду на кухню, ставлю чайник и