Мистер Июнь - Николь С. Гудин Страница 22

— Я не думаю, что ты понимаешь, что делаешь со мной, детка, и я имею в виду не только физически. — Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. — Сейчас с тобой я рискую своей работой, всей своей карьерой… Это не то, к чему я отношусь легкомысленно, но ты как привычка, от которой я не могу избавиться. Может ты и играешь со мной, откуда мне знать, но, черт возьми, если мне не все равно, это стоит того, чтобы провести с тобой еще несколько часов.

— Джаред… — шепчу я, мое сердце бешено колотится.

Я не играю с ним… больше нет.

— Греховно сексуальна, — рычит он. — Чертовски сумасшедшая… ты просто дурман, Кинсли, вот кто ты, и я никогда еще так сильно не хотел понять кого-то.

Его слова проникают в мою измученную душу, и я наклоняюсь вперед и целую его, сначала нежно, а потом страстно, будто не могу насытиться, потому что, по правде говоря, я не могу.

— Ты сейчас притворяешься, что я Аквамен? — шепчет он мне в губы.

— Ты никогда не узнаешь. — Я хихикаю.

Он снова целует меня, и я вздыхаю.

Кому нужен Аквамен, когда у тебя есть Джаред Маккензи?

Глава 17

Мак

Я заглядываю в комнату и снова смотрю на ее спящую фигуру.

Она по-прежнему без сознания.

Эта женщина — полный беспорядок, завернутый в идеальную упаковку.

Может, я и не знаю о ней многого, но я знаю одно — мужчины причиняли ей боль — использовали ее, и мысль о руках другого мужчины на ее теле, не говоря уже о тех, кто использует ее только для секса, заставляет мою кровь кипеть.

Я даже не знаю, почему меня это так волнует… Наверное, не только у нее есть проблемы с головой.

Я снова смотрю на часы: уже десять утра.

Я знаю, что не давал ей спать допоздна и все такое, но это просто смешно. Мне скучно.

Я нажимаю кнопку на стене рядом с дверью, и затемняющая штора на окне моей спальни начинает подниматься, открывая полосу темно-синего моря.

Я останавливаюсь и оставляю ее поднятой лишь частично… возможно, я и хочу разбудить ее, но я не животное.

Я ухожу на кухню, проходя мимо, включаю звуковую систему, и направляюсь к кофеварке.

Если что-то и заставит ее проснуться, так это запах кофе.

Я понятия не имею, всегда ли она пьет черный кофе, поэтому просто делаю свой и стараюсь, чтобы его запах распространялся по спальне.

Я снова смотрю на часы, наблюдая, как с моря надвигается шторм.

День сегодня неспокойный, но это неважно, мне нечем заняться, кроме как быть с ней.

Я слышу, как она мягко ступает по гостиной, и улыбаюсь. Кофе победил.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и у меня перехватывает дыхание.

Она надела одну из моих футболок и выглядит чертовски сексуально.

В этот самый момент я всерьез задумываюсь о том, чтобы бросить работу и навсегда оставить ее здесь в заложниках — никогда еще я не чувствовал себя настолько поглощенным женщиной, а я перепробовал их великое множество.

— Доброе утро, здоровяк. — Она сонно улыбается мне. Я никогда не видел более красивой женщины.

Под глазами размазана косметика, волосы торчат во все стороны, но, черт возьми, она сногсшибательна.

Я даже не могу говорить.

Она подходит ко мне, обхватывает меня руками и крепко обнимает. Я глубоко вдыхаю запах, который могу описать только как запах Кинсли.

— Кофе? — предлагаю я.

Она улыбается и тянется к чашке в моей руке.

— Я не знал, какой ты любишь, — объясняю я.

Она делает глоток моего и удовлетворенно вздыхает.

— Это кофе, здоровяк, я бы ввел его внутривенно, если бы пришлось.

Я усмехаюсь, когда она возвращает мне кружку, другой рукой все еще крепко обнимая меня за талию.

— Он весь твой, детка.

Ее глаза сияют признательностью.

Я убираю прядь ее непослушных волос с лица, а другой рукой провожу по ее попке и поднимаюсь выше, чтобы опуститься на поясницу.

— Ты всегда так долго спишь?

Она качает головой, делая еще один глоток кофе.

— Никогда. Это было приятно.

Вот черт, теперь я чувствую себя виноватым, что разбудил ее.

Я целую ее в лоб, и ее глаза закрываются, а на лице появляется мечтательное выражение.

Я указываю на табурет у барной стойки.

— Садись. Я приготовлю тебе завтрак.

Она подходит к указанному мной месту, зажав чашку между ладонями, и садится.

— Знаешь… мне кажется, ты случайно набрал в «Гугле» «побаловать» вместо «похитить».

— В моем телефоне ужасная функция автозамены, — бурчу я.

Ее легкое хихиканье разносится по кухне и поражает меня до глубины души. Мне это слишком нравится, что не может быть хорошо для меня.

— Ты хорошо готовишь? — она с любопытством смотрит на меня.

— Исключительно.

Я ставлю миску на стойку перед ней, а другую на свою сторону стойки для себя, а затем беру коробку с хлопьями и шкафа.

Доставлю из холодильника бутылку молока и подталкиваю к ней.

— Та-да.

Она приподнимает бровь.

— Ты забыл ложку. — Уголок ее рта дергается, на ее пухлых губах играет улыбка.

Я достаю из ящика стола ложку и передаю ей, не отрывая от нее взгляда.

Я не подхожу, чтобы сесть рядом с ней — я предпочитаю остаться там, где сейчас, с идеальным видом на нее.

Она облизывает губы.

К черту, кому нужна еда? Я бы с удовольствием съел на завтрак ее.

— Я чувствую какое-то сексуальное напряжение в воздухе, здоровяк?

Я осознаю, что пялюсь. Я даже не могу ответить.

Она насыпает себе хлопьев, не обращая внимания на молоко, и опускает ложку в миску.

Я наблюдаю за движением ее рта, когда она хрустит.

— Ты отличный повар, — поддразнивает она.

Господи. У меня проблемы.

Она соблазняет меня, даже не пытаясь.

— Без молока? — спрашиваю я, заставляя свои руки снова взяться за работу и приготовить себе завтрак.

Она морщит нос от отвращения.

— Не будь противным.

Я ухмыляюсь, когда тянусь за молоком и заливаю им свои хлопья.

— Так вот когда начинаются пытки? — Она вздрагивает.

Я усмехаюсь. Она забавная… милая, в каком-то смысле сумасшедшая.

— Итак, здоровяк, что у нас на повестке дня? Предполагаю, что ты не передумал и готов меня отпустить?

Я качаю головой. Ни за что, и это не имеет никакого отношения ни к Уэллманам, ни к моей работе, ни к моей репутации, а гораздо