Искупление - Ева Симмонс Страница 22

— На вечеринку, которую ты только что пыталась избежать? — Я поднимаю бровь.

— Просто… — Она качает головой, хватает сумку и устремляется к двери. — Мы уезжаем через пять минут.

Я едва успеваю закончить укладывать волосы, как Пейшенс хватает меня за руку и тащит меня в машину. Всю дорогу до дома Сигмы она молчит. Настолько, что, кажется, забыла о моем присутствии. Я нарушаю тишину только когда мы паркуемся и выходим из машины.

— Пейшенс, помедленнее. — Я бегу, чтобы догнать ее.

— Прости. — Она взволнованно качает головой.

— Что происходит? Поговори со мной. — Я беру ее за руку и иду рядом. — Почему ты так торопишься?

Она выпрямляет спину, пытаясь скрыть свои эмоции.

— Наверное, родители просто запугали меня.

— Что они тебе сказали?

— Что Алекс уехал из Монтгомери. — Она смеется, но в ее смехе нет ни капли веселья. — Это же шутка, правда?

Для меня это что угодно, но только не шутка. Тем не менее, я киваю в знак согласия.

— Как будто он уехал из Монтгомери, чтобы вернуться сюда. — Пейшенс машет рукой в сторону братства, возвышающегося перед нами.

— Они сказали, что он в доме Сигмы?

— Они лгут, — скрипит она, но в ее голосе мало что заставляет меня поверить в ее слова.

Каждая клеточка моего тела хочет, чтобы ее родители ошибались, потому что, как бы я ни хотела увидеть его в последние несколько недель, если он здесь, то это доказывает, что Марко прав.

Насколько хорошо я его знаю?

Эта мысль не дает мне покоя, когда мы входим в дверь. И теперь не только Пейшенс находится в напряжении.

Вечеринка продолжается, как всегда. Каким-то образом она стала еще более бурной, учитывая, что это конец учебного года.

Мы обыскиваем первые несколько комнат, но не находим Алекса, и я надеюсь, что это значит, что Пейшенс права. Ее родители разыгрывают ее. Но когда мы доходим до задней части дома Сигма и входим в комнату, которая редко используется, надежда лопается, как шарик.

Шаги Пейшенс замирают в такт с моими, и мы обе замираем перед диваном.

— Алекс? — ее голос дрожит, когда она останавливается перед ним.

Ее рот открыт, и я, впервые в жизни, понимаю, что чувствует Пейшенс, потому что он сидит посреди вечеринки Сигмы Син, как ни в чем не бывало — Алекс Ланкастер.

Человек, который три недели назад закрыл мне дверь перед носом и, вероятно, с тех пор ни разу не вспомнил обо мне.

Раздражение живет и дышит во мне, когда он поднимает взгляд.

— Ты издеваешься? — Пейшенс откидывает плечи назад. — Когда мама сказала, что ты вернулся, я не хотела верить. Как ты мог?

В этом простом вопросе слышится нотка разбитого сердца.

Как он мог оказаться здесь?

Как он мог вернуться к ним?

Как он мог не сказать ей?

Алекс остается неподвижным. Холодный, безразличный взгляд, который он довел до совершенства, не выдает никаких эмоций. Остатки огня в его глазах угасли, и я не могу не задаться вопросом, не было ли это всего лишь моим воображением.

Когда он не отвечает, она делает шаг назад.

— Я не могу поверить, что ты это сделал.

Я пытаюсь схватить ее за руку, когда она начинает отстраняться, но ее стены уже поднимаются. Кирпичи, которые скрывают ее от мира, цементируются в ее взгляде.

— Пейшенс, послушай его...

— Нет. — Она перебивает меня, и, наверное, это к лучшему, потому что я тоже не могу объяснить, почему он здесь. — Я покончила с этим местом. Он заслуживает всего, что получил, если останется здесь. Не могу поверить, что была рядом с ним, думая, что все изменилось.

Если бы я не знала Пейшенс лучше, я бы поклялась, что буря в ее глазах — это гнев. Но когда она бросает последний взгляд на брата, я вижу только боль.

Она уходит, и я знаю, что нет смысла ее останавливать. Наверное, я должна пойти за ней, но ноги не слушаются меня.

Поворачиваясь к Деклану и Алексу, я вижу, что они оба все еще смотрят на меня в напряженной тишине.

— Она просто расстроена, что ты вернулся. Вот и все. — Я улыбаюсь через силу, гадая, почему я защищаю ее перед Алексом, ведь это он должен всем нам объяснения.

Деклан, будучи козлом, хихикает.

— Как будто это не было ясно.

Только тогда Алекс нарушает свою ледяную маску и подходит к Деклану, чтобы шлепнуть его по руке. Это, похоже, сбивает Деклана с толку не меньше, чем меня. Пока не телефон Деклана не издает звук, отвлекая нас обоих.

— Мне надо на минутку, — Деклан встает, читая сообщение. — Ты в порядке? Присмотри за Мэддоксом?

Алекс кивает в ответ на вопрос Деклана, но его глаза не отрываются от моих. Он даже не моргает, когда Деклан проходит мимо меня.

За последние три недели я пыталась забыть, как красив Алекс. Я пыталась стереть из памяти его карие глаза. Я пыталась научить себя не думать о нем посреди ночи, даже когда я клялась, что просыпаюсь от его запаха.

Но он моя зависимость. Моя одержимость. И один его взгляд возвращает меня обратно в болезнь.

Алекс долго смотрит на меня, и я слышу только биение своего сердца, которое заливает все мое тело. Я впиваюсь ногтями в ладони, и мое тело горит под его взглядом. Но так же быстро, как он зажег спичку, он погасил меня, отвернув взгляд.

Милая девушка с черными волосами толкает меня в плечо. Она имеет наглость смотреть на меня, как будто я стою у нее на пути. Яд в ее взгляде быстро исчезает, когда ее внимание переключается на Алекса.

Она наклоняется и шепчет ему что-то на ухо, и я ненавижу, что прядь ее волос скользит по его плечу. Что ее грудь практически выпрыгивает из декольте. Я ненавижу, что она так близко, что может вдыхать его запах.

Шум мешает мне расслышать, что она говорит, и он не проявляет особой реакции. Но когда она выпрямляется, он медленно начинает вставать.

Алекс бросает на меня последний равнодушный взгляд, прежде чем уходит, а черноволосая красотка следует за ним по пятам. Мне не нужно видеть ее ухмылку, чтобы понять, что она замышляет, но она все равно бросает на меня ядовитую улыбку.

Я ненавижу ее.

Я ненавижу его.

Я ненавижу Сигму Син.

13

ОБЕЩАНИЕ

МИЛА

Прошлой ночью я выпила слишком много рюмок, и ни одна из них не