Невеста в 40+ - Соня Вишнякова Страница 21

Мужчина прошел дальше, по просторной гостиной. Подошел и нажал кнопку на какой-то круглой штуке. И как только нажал, сразу зазвучала музыка, тихая, плавная.

— Проходи, — обернулся Сергей.

А меня как будто переклинило. Не могу двигаться совсем.

Он прошел к кухонной стойке. Там тоже интересный стиль, цвет камня и мрамора. Сергей открыл ящик, достал бутылку, что-то плеснул в бокал.

— Будешь?

— Нет, — помотала головой.

Он повернулся ко мне, скрестил на груди руки, осмотрел меня с ног до головы.

— Если хочешь, я отвезу тебя домой, — сказал спокойно.

И эта фраза мгновенно вывела меня из ступора.

— Нет. Не хочу.

Неторопливо пошел на меня.

Ладно. Всё. Хватит себя сдерживать. Не хочу больше! Не хочу!

Он подошел совсем близко.

Я сама протянула руку, сама взяла его за ворот рубашки и сама потянула на себя.

20

Открываю глаза. Прикрывшись простынёй, привстала, повернула голову, с лёгким недоумением посмотрела на лежащего рядом мужчину.

Он уткнулся в подушку. Спит. Крепкие плечи, широкая спина. Бедра скрыты под простынёй. И я точно знаю, мужчина голый. Как и я, собственно. Потому что почти полночи мы с ним занимались тем самым, чего у меня не было уже довольно давно. То, что происходило сегодня ночью, какая-то феерия чувств и эмоций рвавшихся из меня наружу. Без остановки, без сна и отдыха, без перепева, без еды и почти без воды… только он и я и наши тела. Невероятное, шальное, безумие охватившее нас обоих… совершенно неясно с чего. Почему?

Почему он? Почему я,

Забыла давно, что такое бывает. И неверное, никогда уже не надеялась пережить подобное вновь. Пусть даже всё получилось случайно, только благодаря сложившимся обстоятельствам… но — это было. И я запомню это надолго. Я это запомню.

Единственное, чего я не должна сейчас допускать в свою голову, будто это что-то постоянное. Не должна рассчитывать на продолжение. Его, скорее всего, не будет.

Я взрослая девочка и прекрасно всё понимаю.

За окном ранее утро. Я привыкла рано вставать и сейчас это самый удачный момент, чтобы незаметно покинуть квартиру.

Тихий сап Серёжи успокоил меня и подтолкнул к действию.

Я мягко соскользнула с кровати. На носочках прошлась по просторной спальне, собирая с пола и кресел свои платье и бельё. Осторожно выскользнула за дверь. Там я стремительно начала натягивать на себя одежду, стараясь не разбудить, не потревожить лихо пока оно тихо.

Не хочу, чтобы он сейчас проснулся и мы бы, испытывая неловкость, сидели, пили кофе и разговаривали о том, что случилось ночью, или о чём-то ещё.

Он, как вежливый человек, внимательный мужчина, будет улыбаться и делать вид, что всё в порядке и я, здесь, в его холостяцкой квартире ничуточки не мешаю, и он даже рад… а сам будет терпеливо ждать, чтобы я, наконец, ушла.

А, возможно, и не будет, а побыстрее спровадит меня на выход, под предлогом каких-то важных дел.

Короче, чтобы не нарваться ни на то, ни на другое, я должна быстро уйти из помещения.

Что я и делаю. Натягиваю по пути босоножек, хватаю куртку, сумочку и на мгновение останавливаюсь у двери. Слышу какой-то шорох и поскорее выскальзываю за дверь.

Я не хочу сейчас объясняться, почему хотела тайно уйти, или наоборот, смотреть на разочарованное выражение лица, как бы спрашивающее — почему я ещё не ушла.

Придержала дверь, чтобы она не хлопнула и торопливо пошла по коридору.

Только в лифте сердце моё перестало испуганно биться. Я глянула в зеркало, провела пальцами по не расчёсанным, густым волосам. Посмотрела на бледные черты лица. Нужно было хотя бы прыснуть холодной водой, чтобы умыться. Так торопилась, даже в ванную не пошла. Ну, и чёрт с ним.

В сумочке зазвонил телефон.

— Чёрт, — торопливо открыла, глянула на экран, там написано то, как я обозначила в самом начале, когда мужчина на дороге дал мне этот телефон — Матер Сергей.

Нет, я не буду ему отвечать.

Значит, он всё-таки проснулся и всё-таки хотел попить со мной кофе. А я так коварно, вероломно ушла. Ускользнула прямо у него из-под носа.

Какое разочарование.

Подумаешь, переживёт.

Но что-то внутри подсказывает, что после такой бурной ночи я сделала это зря. Мы ведь не незнакомцы, встретившиеся в баре и не знающие имён друг друга.

Теперь и сама не знаю, правильно сделала или нет.

Возможно… не нужно было. Сегодня выходной.

Кто знает, может он пригласил бы меня куда-то… или нет, может быть, весь день мы бы провели в постели, как провели в ней полночи почти без сна и отдыха.

Я улыбнулась, отвернулась от зеркала, чтобы не видеть своё неожиданно счастливое лицо.

Чёрт побери, нужно было остаться… наверное, он хотел, чтобы я осталась… а я всё испортила.

Нет. Утром нужно уходить, а не навязчиво сидеть и ждать, когда тебя ещё раз захотят. Он должен сам хотеть, искать тебя, требовать встречи… Дойти до безумия от желания. Быть готовым на всё, чтобы ты ещё хотя бы раз позволила ему прикоснуться к свое телу… Вытащила из памяти какие-то застарелые нравоучения Лары.

Только сейчас я поняла, что она имела в виду.

Телефон замолчал. Мне вдруг стало как-то грустно.

До чёртиков захотелось вернуться и полдня пить с ним кофе, валяться в постели заказать пиццу и заниматься любовью без остановки, без конца…

Дверь лифта открылась, я повернулась выходить, шагнула и стукнулась о голую грудь мужчины в трениках. Сергей стоит босиком, держит в одной руке телефон, другая по-деловому, в кармане.

Я понимаю, эти треники все, что на нём сейчас надето. Сергей пошел на меня, заставляя снова войти в лифт.

— Почему ты убегаешь? — нажал на кнопку, лифт поехал вверх.

— Я, просто… у меня дела… я думала… не хотела тебе мешать.

— Ты хотела меня оставить?

— Тебе нужно отдохнуть, ты тяжело работал всю неделю… устал, — лепечу невнятно.

— Я отдохну… с тобой вместе, ты ведь тоже работала… — смотрит мне прямо в глаза, как бы напоминая, как именно я работала этой ночью.

Я покраснела.

— Ну… я не…

— Ты подумала, я прогоню тебя или буду недоволен, что ты рядом со мной?

— Да, я так подумала, — киваю виновато, глядя ему в глаза, и вижу там не только недоумение — почему я ушла, но и нетерпеливое желание.

Сергей оттеснил меня в угол лифта. Оперся обеим руками по сторонам от моей головы, пронзительно смотрит мне в глаза, словно