Измена. И с чистого листа - Андрей Левинский Страница 21

— А если он изменился?

— Тогда это поможет ему стать лучшим отцом. Моё возвращение не является экзаменом на его исправление.

После разговора Костя позвонил Василию из своей комнаты. Я не подслушивала и не просила пересказать. Вечером сын был холоден со мной. Я выдержала это, не покупая игру и не зовя Катю подтверждать правоту.

Костя хлопнул дверью ванной. Я стояла возле кухни и хотела открыть шкаф с печеньем. Вместо этого позвонила психологу и записалась на свободное окно. Потом поужинала тем, что было запланировано, хотя вкус почти не чувствовала.

Письмо из суда я открыла на работе. В первой строке стояла дата расторжения, в последней — порядок вступления решения в силу. Никакой музыки, только гул принтера за стеной. Я дошла до туалета и там заплакала, сама не понимая, о чём именно: о свободе, провале или времени.

Лида предложила шампанское. Я отказалась праздновать в тот день и попросила просто пройти со мной до остановки. На весы вечером не вставала. Развод и плато не требовали одного универсального ответа.

Кольцо осталось на пальце ещё несколько недель. Я не хотела снимать его в момент обвинения Кости и превращать жест в доказательство своей правоты. Для кольца нужен был мой день, а не продолжение чужого спора.

Через три дня пришло решение суда. Брак расторгнут.

Я прочитала строку дважды. Юридически я больше не была женой Василия. Имущество, квартира и деньги оставались спорными. Кольцо всё ещё было на пальце.

Глава 25. Свободна — и что теперь?

Решение суда лежало на кухонном столе рядом с рекламой доставки. Официальная бумага оказалась тоньше двадцати лет брака.

Катя прочитала первую страницу и посмотрела на меня.

— Ты рада?

— Не знаю.

Я собиралась открыть безалкогольное шампанское, которое принесла Лида. Вместо этого села и заплакала. Не по Василию сегодняшнему. По мужчине, который держал меня за руку у роддома, по детям между нами, по квартире, где на дверном косяке остались отметки роста. По себе, которая столько лет называла усталость нормальной жизнью.

Катя достала телефон.

— Я отменю встречу с девочками.

— Не отменяй.

— Мам, ты плачешь.

— Мне можно плакать одной. Ты не дежурная по моему разводу.

Она поколебалась, потом надела куртку.

— Напиши, если станет совсем плохо.

— Напишу Лиде или психологу. И тебе тоже могу, только без требования немедленно приехать.

— Договорились.

Я открыла шампанское, налила полбокала и не смогла выпить. Свобода в тот вечер пахла картоном документов и средством для мытья пола. Я прошлась по квартире, поправляя вещи, пока не поняла, что пытаюсь заслужить право плакать уборкой. Оставила чашку в раковине и легла на диван в одежде.

Лида позвонила сама. Не поздравляла и не ругала Василия. Спросила, нужна ли компания. Я выбрала десять минут разговора. Рассказала про отметки роста на косяке, которые останутся в общей квартире. Лида предложила сфотографировать их при разделе имущества. Практическая мысль не уничтожила печаль, но дала ей форму: прошлое можно сохранить, не возвращаясь в него.

Вечером Костя прислал нейтральное «папа сказал, вас развели». Я ответила, что люблю его и график не меняется. Он поставил один смайлик. Катя вернулась после десяти, принесла мне воду и ушла спать, не проверяя, перестала ли я плакать.

Когда дверь закрылась, я сняла кольцо. Палец под ним был светлее. Раньше я дёргала его после ссор, представляла театральный бросок. Теперь вымыла кольцо, положила в маленький пакет и убрала к свидетельству о браке.

В блокноте написала: «Сходить на выставку. Научиться плавать. Купить хороший матрас. Поехать с детьми туда, где никто не готовит для всех неделю». Потом добавила: «Понять, что мне нравится».

Список желаний оказался труднее списка платежей. После первых четырёх пунктов я начала добавлять нужное детям. Вычеркнула. Потом написала: «Сходить в кафе одной и не делать вид, что жду человека». На следующий день выполнила именно это: выпила кофе у окна, читая книгу, и выдержала двадцать минут без телефона.

Телефон молчал. Илья не мог знать о решении суда. Несколько месяцев я ждала, что мужчина сам выберет момент и спасёт меня от собственного желания.

Мы когда-то спорили о романе, который он считал слишком аккуратным. Я сфотографировала обложку книги в магазине и отправила: «Прочла. Финал всё равно трусливый».

Ответ пришёл через час.

«Согласен насчёт финала. Рад, что вы написали».

Я долго смотрела на вежливую точку. Потом добавила: «Я больше не ваша пациентка и официально разведена. Это не приглашение, просто важный контекст».

Илья ответил не сразу.

«Спасибо за доверие. Если через несколько недель вы всё ещё захотите встретиться, я предложу кофе. Без отчётов и медицинских вопросов».

Мне хотелось написать, что можно завтра. Несколько недель были разумными и раздражающими.

«Хочу», — отправила я.

В квартире ничего не изменилось. Диван скрипел, на столе лежал развод, в холодильнике стоял торт Лиды. Но решение впервые принадлежало мне.

Глава 26. Кофе без отчёта

Перед встречей я переоделась четыре раза. Катя предложила чёрный жакет и широкие брюки, потом увидела, как я держу спину.

— Тебе неудобно.

— Это модно.

— Модно, когда человек в этом дышит.

Мы выбрали синюю блузку, тёмные джинсы и серьги, которые я давно считала слишком заметными. Катя поправила воротник и отступила.

— Теперь ты похожа на себя. Только на свидании не рассказывай всё про нас.

— Я не на собеседование иду.

— Именно поэтому.

Илья ждал у обычного кафе возле книжного магазина. Без медицинской формы он казался менее собранным: рукав пальто немного помят, шарф завязан несимметрично. Это успокоило.

— Добрый вечер, Вера.

— Вы всё ещё на «вы»?

— Пока не договоримся иначе.

Мы договорились перейти на «ты» после второго кофе. Официантка принесла меню. Я выбрала десерт и сразу сказала:

— Сегодня был нормальный ужин, так что я не вместо него.

Илья закрыл своё меню.

— Сегодня я не веду приём. Десерт не требует объяснительной.

Я покраснела и всё равно заказала пирожное.

Первые десять минут оба вели себя слишком правильно. Илья не спрашивал о питании так заметно, что отсутствие вопроса стало отдельной темой. Я спросила, можно ли вообще упоминать клинику. Он ответил, что прошлый опыт существует, но не должен давать ему власть в настоящем разговоре. Если я не хочу обсуждать анализы и вес, он не будет.

— А если я сама начну оправдываться за еду?

— Могу спросить, хочешь ли ты остановиться.