Долг выполнен. Я ухожу - Анастасия Вежина Страница 21

К вечеру всё починено. Катя готовит ужин, Марина сидит на кухне, пьёт чай. Выглядит лучше — щёки порозовели, глаза ожили.

— Спасибо, пап, — говорит Катя. — Теперь всё как раньше.

— Не как раньше, солнышко. Просто починено.

— А ты останешься на ужин?

Смотрю на часы — половина седьмого. Дома меня ждёт Ольга с детьми.

— Не могу. Меня ждут.

— Понятно, — тихо говорит Марина. — Другая семья ждёт.

— Мам, не надо, — просит Катя.

— Ничего, дочка. Папа сделал выбор. Теперь живёт по нему.

Встаю, собираю инструменты. На руках мозоли покраснели — непривычная уже работа.

— Если что-то ещё сломается, звоните. Приеду.

— Не надо, — говорит Марина. — Справимся сами.

— Как справитесь? Ты неделю с кровати не вставала.

— Встану. Раз уж другого выхода нет.

Подхожу к ней, протягиваю руку.

— Марин, давайте останемся друзьями. Ради Кати.

Она смотрит на мою руку долго, потом пожимает.

— Хорошо. Друзья.

Но рука задерживается в моей дольше, чем нужно для дружеского рукопожатия.

Прощаюсь с Катей, выхожу во двор. Сажусь в машину, завожу двигатель. В зеркале вижу, как Марина стоит в окне и смотрит мне вслед.

Домой возвращаюсь в половине восьмого. У калитки меня встречает Алёшка.

— Дядя Лёша! А мы думали, ты не приедешь!

— Почему не приеду? Обещал же.

— Мама сказала, может, ты там останешься.

Беру его на руки, иду к дому. Ольга стоит на крыльце, улыбается, но улыбка натянутая.

— Как дела? Всё починил?

— Всё. Кран, дверь, плитку на кухне.

— Молодец. А как… как она?

— Плохо. Депрессия.

— Понятно.

Заходим в дом. На столе накрыт ужин, дети ждут. Садимся есть, но Ольга молчит, только изредка поглядывает на меня.

— Мам, а что такое депрессия? — спрашивает Петя.

— Это когда человеку очень грустно, — отвечает Ольга.

— А почему папиной жене грустно?

— Бывшей жене, — поправляю. — И грустно ей потому, что… сложно объяснить.

— Потому что папа к нам ушёл? — серьёзно спрашивает Маша.

Молчу. Как объяснить детям взрослые проблемы?

— Да, — тихо говорит Ольга. — Потому что папа ушёл.

После ужина укладываем детей спать. Остаёмся вдвоём на кухне.

— Лёша, ты какой-то… другой сегодня.

— В чём другой?

— Не знаю. Задумчивый. Грустный.

— Тяжело было. Видеть её такой.

— Жалеешь её?

— Конечно, жалею. Она мать моей дочери.

— Только жалеешь?

Смотрю на Ольгу внимательно. В её глазах ревность, страх.

— О чём ты?

— Ты провёл у неё целый день. Один на один. Чинил ваш дом, вспоминал прошлое.

— Ольга, ты ревнуешь?

— А не должна?

Встаю, подхожу к ней, обнимаю.

— Не должна. Мой дом здесь. Мои дети здесь. Моя любовь здесь.

— Правда?

— Правда.

— Тогда почему на руках мозоли? И почему ты пахнешь её духами?

Отпускаю Ольгу, смотрю на руки. Да, мозоли покраснели от непривычной работы. А духи… Марина действительно стояла близко, когда я чинил кран.

— Мозоли от работы. А духи… не знаю, наверное, в доме пахло.

— Лёша, скажи честно. Ты жалеешь её или нас?

Вопрос как нож. Кого жалею? Марину, которая лежит больная в пустом доме? Или Ольгу с детьми, которые боятся меня потерять?

— Не понимаю вопроса.

— Понимаешь. Жалеешь, что ушёл от неё? Или жалеешь, что пришёл к нам?

Обнимаю её крепче, целую в макушку.

— Не жалею ничего. Мой выбор правильный.

— Тогда почему так тяжело тебе?

— Не тяжело.

— Тяжело, Лёша. Я женщина, я чувствую.

Она права. Тяжело. После сегодняшнего дня в голове каша. Мозоли на руках жгут, напоминая о том времени, когда я строил счастье с другой женщиной. Когда был молодым, сильным, полным планов.

— Ольга, поверь мне. Это прошлое.

— Хорошо, — говорит она. — Но мне понадобится время.

Глава 13

Октябрьский свет ложится на подоконник в ординаторской. На рукаве куртки ещё держится запах старого дома, а ладони ноют после вчерашнего ремонта.

Принимаю пациентов — обычная осенняя волна простуд и обострений. Иван Зайцев заходит на контрольный осмотр, выглядит лучше — трезвый уже третью неделю.

— Доктор, а правда говорят, что осенью люди чаще расстаются? — спрашивает он, застёгивая рубашку.

— Почему вдруг такой вопрос?

— Да жена вчера сказала. Говорит, осень — время перемен. Кто-то женится, кто-то разводится. А у вас как, доктор? Переменами веет?

Смотрю в окно на падающие листья. Переменами? Вчера провёл день с бывшей женой, чинил наш старый дом, чувствовал искру забытых чувств. А вечером вернулся к Ольге, которая ревновала и чувствовала чужие духи.

— Всё стабильно, Иван Фёдорович.

— Дай бог, дай бог. А то у нас тут в посёлке каждую осень кто-нибудь семью разрушает. То ли листопад на голову действует, то ли что.

После обхода захожу в ординаторскую. Татьяна Ивановна разбирает медкарты, в окне играют солнечные блики.

— Алексей Петрович, как дела домашние?

— Какие дела?

— Вчера к бывшей жене ездили. Помогали.

В посёлке все всё знают. Кто-то видел мою машину у старого дома, теперь сплетни пошли по кругу.

— Дочь попросила. Кран починить, дверь.

— И как? Починили?

— Починил.

Татьяна откладывает карты, всматривается в моё лицо.

— Алексей Петрович, осень — время перемен. Но не спешите менять то, что уже налажено.

— О чём вы?

— О том, что у вас сейчас новая семья, новое счастье. Не нужно ворошить прошлое.

— Я не ворошу…

— Ворошите. Иначе бы так не мучились. — Она встаёт, подходит к окну. — Видите, листья падают? Это естественно. Дерево сбрасывает старое, чтобы весной дать новые побеги. А вы пытаетесь удержать и то, и другое.

— Татьяна Ивановна, вы же не знаете всей ситуации…

— Знаю достаточно. Мужчина ушёл от семьи к другой женщине. Через несколько месяцев возвращается помогать бывшей жене. Что я должна подумать?

— Что я помогаю матери своей дочери.

— Или что у вас сомнения в правильности выбора.

Слова больно бьют, потому что правда. Да, есть сомнения. После вчерашнего дня, после мозолей на руках, после Марининого прикосновения.

— У меня всё хорошо с Ольгой.

— Тогда езжайте к ней. И больше не оглядывайтесь назад.

Заканчиваю рабочий день раньше обычного. На улице солнечно, но ветрено. Листья шуршат под ногами, воздух пахнет осенью и сырой землёй.

Еду домой к Ольге, думаю о словах Татьяны. Не оглядываться назад. Но как не оглядываться, если назад — четверть века жизни, дочь, которая меня любит, женщина, которая лежит больная из-за моего ухода?

Подъезжаю к дому, а у калитки меня ждёт сюрприз — Ольга с большой плетёной корзиной в руках. Одета в лёгкое пальто, волосы распущены, на лице загадочная улыбка.

— Лёша! Как раз вовремя!

— Что это у тебя?

— Сюрприз. Пикник.

— В октябре?

— А что такого? Солнышко, листопад — красота же! — Она подходит к машине. — Поедем к реке. Только мы