На высоте. Книга 1 - Ника Юлианова Страница 21

Когда верёвка натянулась, началось движение. Один за другим мы поднимались по кулуару. Лёд под ногами трещал… Трещал иногда так, что замирало сердце. На середине пути Кира оступилась: кошка соскользнула, металл скрежетнул по голому льду. Она успела вцепиться в верёвку. Я же ухватил ее, как котенка, за шиворот и держал, пока напарница не нашла опору.

– Осторожнее!

– Ага, – выдохнула она. – Постараюсь. Спасибо.

Из кулуара выбрались ближе к рассвету. Небо наливалось кровавым светом. Манаслу взирала на нас с легким презрением.

– Добро пожаловать на гребень, – хмуро сказал Алекс. – Дальше будет только хуже.

Я оглянулся на Киру. Она стояла, подставив лицо ветру, и улыбалась. Ну, маньячка же, а?! Снял перчатку, достал телефон и сделал несколько фото.

Дальше шёл узкий карниз. Один шаг – и под ногами полтора километра пустоты. Канат, провешенный нашими шерпами, вибрировал от каждого движения. Алекс шел хорошо, но постоянно оглядывался.

– Если он ещё раз так на тебя посмотрит, я его уроню ненароком.

Кира прыснула в ответ:

– Я подстрахую.

Шутка прозвучала легко, но я заметил, как дрожали ее пальцы, когда она перестёгивала карабин. Шагнул ближе, чтобы заслонить её от ветра. На миг Кира прижалась ко мне плечом – короткое касание, но в нём было столько невысказанного!

Подъём по гребню отнимал все силы. Воздух становился резче, лёгкие работали с перебоями. Каждые двадцать шагов приходилось останавливаться, чтобы отдышаться. Шерпы двигались быстрее всех, выбивая ритм железными зубьями кошек. Когда солнце окончательно поднялось, стало видно, куда мы лезем. Впереди гребень уходил вверх прямо к небу…

К полудню мы добрались до небольшой полки, где устроили привал. Вскипятили на горелке воду. Кира опустилась на рюкзак, натянула капюшон и глотала чай как человек, который неделю бродил по пустыне. Щёки у неё были красными от мороза и усталости, губы потрескались. Но она все равно растягивала их в улыбке. Чёрт бы её побрал!

Я поймал себя на мысли, что боюсь за нее гораздо больше, чем за себя. Но прежде, чем я успел это как-то осмыслить, до нас донесся резкий панический крик. Мы с Кирой вскочили, понимая, что совсем рядом кто-то сорвался в пропасть. Алекс рванул на звук, но мы были гораздо ближе. Я только успел увидеть, как Кира бросилась вперёд, к провешенной линии.

– Махова! Стоять! Глупая баба!

Но она уже лезла наверх – прямо туда, где жизнь висела… нет, не на волоске, на веревке, но сейчас это означало одно и то же. Она двигалась быстрее, чем я ожидал. Кошки скрежетали по льду, карабины звенели. Парня выбросило из кулуара прямо на отвес. Верёвка удержала, но лёд начинал крошиться, и стало понятно: ещё немного – и крепление вырвет.

Алекс визжал команды, но в реве ветра их было не разобрать. Кира уже добралась до точки страховки. Вместо того чтобы ждать, она опустилась на колено и проверила ледобур.

– Держи, – коротко крикнула она одному из шерпов и протянула дополнительную верёвку. Тот сразу понял ее замысел и побежал в обход, а я рванул к ней.

– Ты что творишь?! – сорвалось у меня, когда я подполз ближе.

– Спасаю его! – бросила Кира, не повернув головы.

Она сняла карабин со своей обвязки, закрепила дополнительную петлю и начала смещаться в сторону немца. Я видел, как верёвка натягивается под его весом, как ледобур гнётся. Чёрт, ещё секунда – и всё. Я навалился рядом, забил дополнительный бур. Металл вошёл в лёд с треском, словно ломая кость. Зацепил верёвку и крикнул:

– Тяни!

Кира встала, уперлась кошками в склон и начала перебирать верёвку руками. Немец, болтавшийся в пустоте, вдруг ожил и даже попытался помочь, но его трепыхания лишь вредили.

– Спокойно! – заорала Кира. – Дыши! Слушай меня! На счёт три, да?

Я краем глаза глянул на неё. Это же надо, какой в ней прорезался голос! Чёткий, уверенный. Я, наверное, сам именно таким голосом отдавал приказы в критических ситуациях.

– Раз… два… три!

Мы втроём – я, Кира и шерпа – рванули на себя верёвку. Немец подался вверх. Ещё рывок. Ещё. Наконец, он добрался до карниза, вцепился в лёд, издавая странный хрип. Я помог втащить его полностью, а Кира, потеряв равновесие, плюхнулась в снег. Лицо у неё было белое, как у привидения, на потрескавшихся губах выступили капельки крови. Но, клянусь, я не видел женщины прекрасней.

Провешенные веревки1 – для повышения безопасности и ускорения прохождения технически сложных участков маршрута на пути альпинистов заранее провешивают верёвки (перила). Их вбивают в лёд или камень с помощью ледобуров, анкеров, карабинов и других точек страховки. Именно по этим веревкам восходители двигаются вверх-вниз, пристегнувшись жумарами или карабинами. В Гималаях провешивание верёвок обычно выполняют шерпы.

11

Кира

Ночь после спасения размотала меня хуже любой непогоды. Казалось, я всё ещё держу в руках верёвку и чувствую, как она дрожит, рвется из рук, тянет вниз. Стоило зажмуриться, и перед глазами вставало серое от ужаса лицо того парня. Яниса, как я потом узнала. А еще эта ситуация очень напоминала ту, что случилась давным-давно… Только на месте Яниса был Олег. А вместо склонов Аннапурны – не самый сложный шеститысячник. Как он только умудрился сорваться? Если бы не это, он бы вряд ли обратил на меня внимание, и моя жизнь сложилась бы совсем иначе. Впрочем, что толку об этом гадать? Тем более сейчас, по прошествии времени?

В палатке было сыро и тесно. Гор молчал, повернувшись ко мне спиной. В награду за то, что мы пережили, ветер к ночи стих, и тишина стала почти осязаемой. В этой тишине было слышно, как переговариваются шерпы, и где-то далеко сходят лавины.

Ближе к утру к нам пожаловали гости:

– Янису стало плохо, – без всяких предисловий начал Алекс, заглянув в палатку. – Мы подозреваем, что у него сломаны ребра. Будем его спускать.

Боже мой! Для их экспедиции это не означало ничего хорошего. Одного травмированного парня они вниз не отправят, значит, с ним пойдут шерпы. Шерпы, которые в связке с нашими пробрасывали веревки! Неудивительно, что в глазах Алекса плескалась такая ядреная смесь эмоций. Тут и усталость, и злость, и