Настоящий папа в подарок - Вероника Лесневская Страница 21

Может, и дьявол с ним? Зачем нам этот тест ДНК, если я хочу быть отцом, несмотря ни на что? С другой стороны, законные основания не помешают. А если результат отрицательный? Что это изменит?

Ровным счетом ничего! Я уже не смогу отказаться от Насти и детей.

Черт! Ломаюсь, как девка!

— Спасибо, — прячу листок в карман.

— Но есть нюансы…

* * *

— Слушаю, — мрачно роняю.

Нервно покрутив в руке Настин телефон, я грузно опускаюсь на стул.

— На раннем сроке вам предложат инвазивный тест. Он точный, но есть определенные риски, — врач навязчиво щелкает ручкой, пока я хмуро испепеляю ее взглядом. — Этот метод предполагает использование специальной медицинской иглы, которая водится в полость матки и…

Я передергиваю плечами. На службе я многое повидал, сам бы лично на любую операцию пошел, не задумываясь, но как представлю хрупкую Настю, прикрывающую аккуратный животик от иглы, так возникает дикое желание убивать всех, кто посмеет ее тронуть.

— Нет, стоп! — выставляю ладонь перед собой и отрицательно качаю головой. — Варианты, которые могут навредить близнецам или матери, вообще не обсуждаются. Ни в коем случае, — бью кулаком по столу. — Нет!

— Что ж… — она откидывается на спинку кресла. — Тогда придется подождать. Неинвазивный тест можно выполнить только после двенадцатой недели. В это время в плазме будущей мамы накапливатся достаточное количество свободной ДНК эмбриона. Для исследования берется небольшое количество венозной крови, что абсолютно безопасно, материал отца — и все сдается в лабораторию. Однако возникает другая проблема…

— Какая?

— В случае если результат придет отрицательный, аборт делать будет уже поздно, — неожиданно выпаливает доктор, будто вонзает мне нож между ребер. Задыхаюсь. Инстинктивно прикладываю руку к груди, надрывно кашляю.

— С чего вы взяли, что мы решимся на аборт? — рычу с хрипотцой, смотря на нее исподлобья.

— Но если вы не отец…

Удар ниже пояса. По больному!

Не позволяю ей закончить мысль — затыкаю жестким, грубым жестом, а сам отталкиваюсь от стола. Чеканю шаг, направляясь к выходу. Четко знаю, что мы в этой клинике в первый и последний раз. Я найду для Насти более тактичного гинеколога, окружу ее заботой и обеспечу самые комфортные условия. Но не здесь!

— Забудьте все, о чем мы с вами говорили. Это вас не касается, — выделяю каждое слово, будто отчитываю зеленых моряков. Плевать, что передо мной заслуженный врач. — В ваших услугах мы больше не нуждаемся. Всего доброго!

— Михаил Янович! — встревоженно летит мне в спину, но я с силой захлопываю дверь.

Внутри меня бушует шторм, разбивает ребра в щепки, но как только взгляд находит в коридоре Настю, весь гнев улетучивается, а ураган в душе превращается в легкий бриз.

В моей руке вибрирует телефон, и я машинально отвечаю на звонок, грозно проревев в трубку: «Слушаю!» В динамике — эхо. На несколько секунд повисает тишина.

— Хм, В-валя? — неуверенно звучит женский голос на том конце линии. — Будь добр, можешь Настюшу позвать? Мы ее ждем в Доме творчества… Валентин?

При упоминании имени этого баклана хочется раскрошить сотовый, а следом и всю эту богадельню, которую рекомендовала мне Альбина. Черт! Впервые она меня так подставила!

С трудом сдерживаю внутренних демонов, и то лишь благодаря тому, что ко мне плывет чистый ангел. Я неотрывно смотрю на воздушную Настю. Дышу глубже, усмиряю ярость, пробуждаю в себе остатки светлых чувств. Сложно, но прямой зрительный контакт прочно держит меня на плаву, не позволяя сорваться в пропасть безумия.

Настя подходит ко мне вплотную, неловко улыбается, протягивает ладонь — и я, как загипнотизированный, без вопросов вкладываю в нее телефон.

— Здравствуйте, Лариса Павловна, — бодро щебечет она, мельком прочитав имя контакта на дисплее. — Да, помню… Конечно, буду… Да, до встречи…

Отключается, а я вопросительно вскидываю брови. Как ревнивый муж, принимаю стойку. Я ей никто и не имею права требовать объяснений, но она решает смилостивиться надо мной.

— В Доме творчества идет подготовка к Старому Новому году, — воодушевленно тараторит, а у самой глаза горят, как у ребенка. — Моя задача — украсить зал к детским праздникам. Надо съездить на работу, все нарисовать, подготовить, оформить. И не спорь. — Стоит мне открыть рот, как она укладывает палец на мои губы. — Ты не запрешь меня в четырех стенах! Я хочу работать дальше, пока здоровье позволяет. Ясно?

— Так точно, я отвезу. И пойду с тобой.

— Там долго, — виновато морщит нос.

— Я подожду, — не сдаюсь.

— Может, ты и на утренник со мной поедешь? — заливисто смеется.

— Почему бы и нет? — выдаю абсолютно серьезно. Беру ее за талию, притягиваю к себе и неторопливо веду по больничному коридору. Как можно дальше от проклятого кабинета гинеколога, который меня раздражает. — Понимаешь, дело в том что я несу за вас с малышами ответственность, так что в ближайшие девять месяцев ты от меня не отделаешься, — целую ее в висок, задерживаюсь на секунду, впитывая шелк волос и цветочный аромат. — А может, и гораздо дольше.

Смех обрывается. Настя делает глубокий вдох и шумно, рвано выдыхает.

— Миш, что тебе сказала врач наедине? — припечатывает внезапным вопросом. — Ты задержался в ее кабинете, а сейчас так внимателен ко мне. С беременностью что-то не так, да? — всхлипывает, обнимая себя. — Она не захотела говорить правду при мне, чтобы не пугать? Что случилось?

Останавливаемся. Я разворачиваю Настю лицом к себе, беру за плечи, бережно поглаживаю. И, смотря ей прямо в глаза, убедительно и строго произношу:

— Анастасия! Немедленно выкинь из головы всю эту ерунду. С близнецами все в порядке, слово офицера.

Улыбается, и на бледных щеках выступают ямочки. Прищурившись, она сканирует меня взглядом.

— Что тогда вы обсуждали? — не унимается.

Вглядываюсь в милое, искрящееся счастьем лицо — и осознаю, что хочу видеть его таким всегда.

Листок с адресом лаборатории прожигает нагрудный карман. Достаю его, сминаю и бросаю в ближайшую урну.

Гори оно огнем — гребаное отцовство!

— Рекомендации по уходу за беременной близнецами, — выбираю для Насти сладкую ложь, оставив горькую правду себе. — Прежде всего, надо тебя откормить.

Прохожусь пальцами по маленькому животику, и подушечки покалывает. Незабудка перехватывает мою ладонь, прижимает к груди. Молчит, изучая меня, а на дне ее зрачков мелькает тень надежды. Она верит мне, и я не могу ее разочаровать.

— Хочу кильку в томате, — вдруг просит после паузы.

— Твое желание для меня закон… Стоп! Тебя же тошнило от морепродуктов, — скептически свожу брови. — Ты уверена?

— Может, и сейчас стошнит, — забавно