В плену тирана - Евгения Сергеевна Паризьена Страница 21

— Тина, какого чёрта наврала?

— А что? Ты бы похвалила меня? Конечно, бы осудила. Да Николь, добро пожаловать в бордель, и очень скоро станешь одной из нас! — скрылась за дверь, разозлившись на всю ситуацию.

— Великолепно, я ещё виновата.

— Не драматизируй! Зато теперь знаешь, что мы нормальные ребята с повышенным интересом к сексу! — составил компанию и сел на кровать. А с ним приятно общаться, и честно узнав всю правду камень упал с души.

— Тогда с какого перепуга Камиль дубасит меня? И презирает? Заставил делать минет! Жалкое отродье!

— Обижается сильно. Смерти желает, — удивил своей откровенностью, волнуя сильнее.

— Почему?

— Ты…

Глава 28

Николь

— Ты спроси у него сама. Знаю, что это касается твоей матери! — нервно затушил сигарету, вызывая бесконтрольную ярость.

— Вот злопамятный чёрт. Она не виновата в том, что выбрала именно тот бутик. Никто не знал о нападении террористов! Больной придурок, нет бы сесть нормально поговорить, он действует как обиженный сосунок! — от волнения я начала расхаживать по комнате туда-сюда, любимая привычка с детства.

— Брось вызов мастеру! Переведись к нам, и тогда избавишься от этих невзрачных стен! — распахнул дверь, предложив напоследок.

— И как это сделать?

— Не тупи, вроде девка умная, не заплакала после избиения, а тут конкретно тормозишь. Замути с парнем и попроси устроить экзамен, турнир по фехтованию. Победишь, получишь двойной бонус, мачо с деликатесами и бесплатные путешествия по всему миру. А Камиль от ревности, волосы на одном месте порвёт! Всё в твоих руках. Кстати Я Питэр, мы с ним лучшие друзья, — подкинул неплохую идею и удалился. Через некоторое время на соседнюю кровать улеглась Тина, вырисовывая на стене, странные узоры, честно действовало на нервы.

— Простишь, лгунью? Ники, мне было стыдно, вот я и не призналась!

— Плевать, твоя жизнь, поступай как хочешь, — взбила подушку, кинув взор на окно, за которым снова начался дождь.

— Секрет рассказать? Только никому. Лишь с тобой поделюсь, — прошептала в темноте, немного привстав с постели.

— Слушаю! Приготовила локаторы! — немного её подколола, не отнеслась серьёзно к словам, а зря, ведь в них была искренность.

— Я влюбилась в Питэра, с первого взгляда. Но он не посмотрит на такую проститутку!

— А если признаешься? Ведь если мастер обратится к судьям, возможно устроить турнир и покинуть это адское место! — подала я неплохую идею, но она быстро её отвергла.

— Вот именно, если соберёт совет. На это способен любящий человек, поэтому в моем случае история про Золушку не произойдёт! А жаль, буду мечтать о нём в этой холодной кровати, и плакать каждый раз, когда он спит с остальными девчонками! — проронила с глубочайшим разочарованием. На миг представила их вместе, они бы прекрасно смотрелись вместе. Но лишь судьба способна всё расставить по местам, и никто не в праве вмешиваться в её замыслы.

Каждый день пребывания в этом месте забирал все силы, неудивительно, что довелось похудеть на несколько килограммов. С моим и без того никудышным весом, слишком заметно. А про образование лучше промолчать. Насколько же здесь строгие учителя, ведь нам в лагере крыс, попросту некогда заниматься домашним заданием. И как мне объяснила Тина, за любую плохую оценку лишат завтрака и ужина в течение трёх дней.

— Дроздова, Бойцов немедленно к доске! Выполните письменный перевод одиннадцатого упражнения, — назвала наши фамилии Ангелина Берже, вызывая страшную панику. Я никогда особо не отличалась знаниями во французском языке, а ещё стоять бок о боком со злейшим врагом, не самая лучшая компания. Случайно схватили один мел, едва не подравшись.

— Ну что, крыса, здравствуй диета! Ты ни словечка не знаешь. Спорим, облажаешься? Могу сжалиться и отходами накормить, падаль! — специально толкнул, чтобы лишний раз не расслаблялась.

— В подачках уродов с вялым членом, страдающим от гонореи не нуждаюсь! — пытаюсь сосредоточиться на глаголе, который увы, так и не смогла перевести.

— Крылья подросли, вечером с тесаком приду, соски отрежу и заставлю проглотить поняла? Чего напрягаешься, дура? — великолепно справился с заданием, а учитель устремил свой недовольный взгляд на мою персону.

— Николь, потрудись объяснить почему ты не справились с переводом?

— Извините, вчера мы до полуночи драили коридоры, — от смущения испачкала руки от мела, вызвав страшный гнев недовольной женщины.

— К чёрту оправдания! Правила одинаковы для всех. Садись, двойка, но исключительно для такой безграмотной ученицы назначу другое наказание. Лишена еды на четыре дня, и если хоть кто-то даст крошку хлеба, пинайте на себя! — раскричалась на весь кабинет, а этот хам подколол.

— Не волнуйся всех крыс хоронят в лесу! Уже могилку приготовил!

— Катись в задницу, жалкий ублюдок. Я так тебя нена… — чувствую дикую слабость и падаю прямо около доски.

— Николь!

Глава 29

Николь

В кабинете стоял гул, шокированные студенты столпились над ослабшим телом, и больше всех рассердилась преподавательница, которая с первых дней придиралась к моему произношению.

— В лагерь крыс её! Исполнять!

— Не позволю! Если окочурится, тебе не жить! — возражает Камиль, и берёт меня на руки, покидая аудиторию. Внезапная головная боль в области висков, и я случайно потеряла сознание.

* * *

Приятный запах лаванды привёл в чувства. Раскрываю глаза, и замечаю шикарную комнату в бежевых тонах. А также ожесточенного зверя в кресле.

— Чего смотришь? Ложку в зубу и начала хлебать луковый суп! И если в тарелке найду хоть каплю, губы разобью! Мешок с костями, над тобой все ребята смеются! — нагрубил мне, не спуская взгляда с лица. Настолько пугает, ведь нельзя так разглядывать свою жертву.

— Спасибо, Камиль, обойдусь, подачки предателя не нужны!

— Николь, я с тобой сюсюкать не собираюсь, в табло так дам, что зубы потом не соберёшь. Ешь быстро!

— Зачем?

— Что зачем, крыса? — на его лбу выступили вены, пробуждая ужасный гнев, который приведёт к очередным разборкам.

— Хватит лицемерить, ты же ждёшь моей погибели. Так что откажусь от великодушного угощения короля навозного жука! — перевернула тарелку с содержимым на пол, а у него округлились глаза.

— Очумела, шалава? Чучело набитое говном! На коленях просить прощения будешь. Но сначала рыло разобью, чтобы поумнела, — раскрывает одеяло, и ложится сверху, приподнимая запястья, зажимая их словно в тесках.

Его горячее дыхание опаляет щеку, пробуждая между нами костёр. Глаза опускаются на губы, словно сейчас проглотят. А потом молниеносно целуют, даже вскрикнуть не успела. Нашёл мой язык, и стал нежно щекотать,