После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко Страница 21

Я умылась и, выйдя в спальню, увидела вибрирующий телефон -- Каренский.

Да какого ж черта ему надо?

— Максим Игоревич, мне кажется, мы с вами всё обсудили.

— Да, всё обсудили. Именно поэтому я приглашаю вас сегодня на чудесное мероприятие, аукцион светский. Составьте мне компанию. Без всяких гадких и пошлых намёков.

Я стояла, смотрела на своё отражение в стекле и, вздохнув, выдала:

— Максим Игоревич, я вашей жене написала. Мне кажется, вам сейчас не до аукционов будет.

23.

Никому я писать, конечно, не собиралась.

Во-первых, я достоверно не знала, изменял ли Каренский своей жене или просто красовался здесь передо мной, пытаясь вывести на эмоции.

Во-вторых, я считала, что быть вестником, принесшим дерьмовые новости, это самое последнее дело.

Я тем более не знала, на что наткнусь: на слезы — как он мог?», либо на крики —"да ‚ что ты себе возомнила? Думаешь, ты такая святая и правильная?"

Зачем мне нужно было влезать в чужой скандал?

Но вот чтобы попугать немножко прокурора из столицы — это вполне да.

— Лидия Антоновна, — тяжёлый, усталый голос, который был похож на скрип несмазанных петель.

— Максим Игоревич, у вас семья, у меня тоже семья. Поэтому давайте мы эти семьи пересекать не будем. И мне, конечно, очень льстит, что я в своём возрасте оказываюсь очень востребованной женщиной. Но меня точно также напрягает, что эта востребованность происходит не из того, что я действительно что-то значу, а тупо от того, чтобы прогнуть моего мужа либо его выбесить. Если вы собираетесь сделать второе, то у меня есть лёгкое подозрение, что на Разина у вас ничего нет и, скорее всего, вы приехали сотрудничать с моим супругом. Но ничего более. И чтобы склонить к сотрудничеству, вам необходимо хотя бы на него что-то найти. А самый лучший способ не найти, так создать, заставить Разина беситься. Вот вы и крутитесь, словно акула, вокруг меня. Максим Игоревич, чисто по-человечески, мне это не нужно.

Он молчал. Я использовала всё своё красноречие для того, чтобы донести до него глупую и на самом деле единственно чёткую правду.

— Лидия Антоновна, а почему вы не пытаетесь даже понять, что интерес может быть просто продиктован тем, что вы мне симпатичны?

— У вас очень красивая жена, Максим Игоревич. Я вообще не представляю, как можно рассуждать так, что при такой жене вам кто-то интересен, кроме неё.

Поэтому хватит.

Я положила трубку и, развернувшись, опять ушла в ванну.

И снова вырвало водой, которую я успела глотнуть после того, как почистила зубы.

Да что ж это за идиотизм-то такой?

Вытащила из аптечки противорвотное средство. Понимала ведь, что это однозначно не токсикоз, а это нервное. И постоянно ходить со страхом того, что вот-вот я где-нибудь опозорюсь, было выше моих сил.

Второй день прозябать дома было как-то не с руки, поэтому я, кряхтя и с трудом собираясь, выползла в гараж. Осмотрела пустые полки. Макар увозил не только все свои причиндалы из винодельни, но он увёз несколько ящиков с инструментами, ещё какой-то контейнер с вечно мешающимися проводами.

Господи, зачем они ему?

Или он создавал видимость того, что он реально уезжает, чтобы я оценила масштаб беды, которая со мной происходит?

Я не понимала.

Он все равно жил в квартире. Даже если рассмотреть, что ему очень нужны инструменты: зачем, он живёт в квартире!

Я покачала головой. Стала дожидаться Вику. Потом, психанув, набрала дочь.

— Ну ты спускаешься? Нет? — спросила недовольно я и побарабанила пальцами по рулю.

— Да, бегу уже.

Дочка, запыхавшись, прыгнула на пассажирское сиденье. Пристегнулась и выдавила:

— А это всё потому, что вчера засиделись с Машкой. Они могли бы, знаешь, тоже не уезжать в одиннадцать вечера, а остаться с ночёвкой. — Высказывала Вика, став невозможно похожей на Макара. Тот, когда ворчал, тоже губы сжимал и нос морщил.

Я быстро перевела взгляд на лобовое стекло и тряхнула волосами.

Нет мне не было неприятно, что дочь похожа на своего отца. Мне было больно. На самом деле это очень прикольно, когда ты в детях видишь продолжение любимого человека. Это дарит какой-то навал эндорфинов. Мне казалось, что это самое лучшее подтверждение, квинтэссенция нашей с Макаром любви. Но сейчас было больно.

— Едем, едем, мам, — вздохнула Вика.

В городе оказались через сорок минут. Я закинула дочку на учёбу, а сама поехала на работу. Заходила в ресторан осторожно, боясь, что мне снова встретится какая-то неожиданность. Но вместо этого меня встретил управляющий.

— Хостес уволил. — Произнёс он таким трагичным голосом, как будто бы сообщал мне о похоронах любимой бабушки.

— Хорошо. Найти нового надо. И знаешь, — я помедлила и потёрла переносицу. —Лучше молодого человека.

— Почему?

— Раздражают женщины. — Честно призналась и прошла мимо.

В конце рабочего дня ситуация обострилась тем, что мне было неспокойно.

Поэтому домой я начала собираться ещё до того, как на улицах зажглись фонари.

Однако и это не уберегло меня от встречи с прокурором.

Он стоял такой красивый, в длинном тёмном пальто. С букетом, который не жалел на зимнем морозе.

— Мне кажется, вы не дослушали моё предложение, от которого невозможно отказаться.

Я остановилась возле своей машины. Открыла дверь, кинула сумку на пассажирское сиденье, а потом расстегнула своё пальто, приподняла тонкую шерстяную кофту и повернулась слегка боком.

— Максим Игоревич, я уже не знаю, какими словами вам объяснить, что ничего быть не может. Так, может быть, вы хотя бы по факту посмотрите, что у беременной женщины не может никаких быть отношений с женатым мужиком. Может быть, вас хотя бы моя беременность остановит от опрометчивых поступков и вы прекратите преследовать и выслеживать меня, как бешеный зверь? Как вы на такое смотрите, Максим Игоревич?

24.

Каренский стоял, оторопев, смотрел на меня округлившимися глазами. Я натянула кофту на едва заметный живот. Запахнула пальто и, фыркнув, выдала:

— Надеюсь, мы закончили ваши пляски павлина?

Каренский по-прежнему не мог ничего ответить на столь импульсивный выпад.

Поэтому я обошла машину, села и поехала домой.

Нервозность зашкаливала.

Да что им не сидится?

Что им неймется?

Посмотрев в зеркало заднего вида, я заметила машину от охраны. Не выдержала и набрала Разина.

— Вот слушай, ты зачем ко мне приставил своих молодцов?

Макар хмыкнул.

—